Новости ячейки подъезда № 5

[uri1uri]

Да, таварищ Тёска. Хорошо было вчера 
Только вот всё ваша ретивость: ПАКУСАТЬ да ПАКУСАТЬ.


Беречь себя надо. Главные битвы впереди. 

... нифиха сибе... вота єта да!!! Вота шо шмурдяк живатварящий (МП)  делает 
Нипомню тока ничаго,  єта ж какой вражине я челюсть вірвал? Сначала аж спужался, падумал мне шо єта мене вірвали но нет! У миня намести, балит только трошки немного но - намести! 
А шо, учера многих врагов завалили? Наши как? Никто не ранин?     

[Ошпарин Иван Феликсович]

Возрадуйтесь товарищи!  Хоть меня на пъян торжественном заседании партячейки небыло я не виноват, ибо выполнял важное революционное задание экспроприации!
Где поставить экспроприированый ящик водки?(жаль что тока 40 градусов - не обессудъте)

[ОранжЫст]

Вот товарищи! Видите, на кого равняться надо? Слава товарищу Ошпарину! И водку где то спиздил экспроприировал, и сам не всё выжрал - нам принёс, не забыл о товарищах!
Требую представить товарища Ошпарина к ордену. Или медали. Хоть какой - нибудь. На крайняк, и шоколадная сойдёт - носить её несподручно, но закусь знатная.

[Антон Суровый, учитель тр]

                   Лист 0-01             Секретно

                   Протокол допроса врага народа

    г Сталино, в подполье                "27" февраля 2009 г.
   (место составления, Россия или в подполье)

Допрос начат   в 23 ч 32 мин     Допрос окончен в 04 ч 07 мин "01" марта 2009 г.

Следователь (дознаватель) Органов КР БК ПДРС КГБ/ФСБ
   (наименование органа предварительного следствия или дознания)
Заурядгазфюрер Газовых войск КГБ/ФСБ Стыциан Задрыпин  _____________
   (классный чин или звание фамилия инициалы следователя /дознавателя/)
в помещении Пыточного подвала КР БК ПДРС КГБ/ФСБ, 13-й подвальный этаж
в камере 11 для допросов 7-9 степени с применением пыток 14-17 категории
   (каком именно)
в соответствии  со  ст. 189 и 190 (191) Дисциплинарного Устава ПДРС
допросил по уголовному делу N 0-2009-1536-ВН-58-ЗК в качестве врага народа:
1. Фамилия, имя, отчество Суровый (Суворый) Антон_______________________
2. Дата рождения 23 мая 1952 г.__________________________________________
3. Месторождения, национальность СССР, неполноценный русский  _________________________
   (СССР или враждебное окружение, русский или нацмен (чучмек)
4. Место жительства и (или) прописки г. Сталино, ул. Павлика Морозова, 14, ВрОТ
   (Россия или временно оккупированные территории (ВрОТ)
5. Гражданство Россия, Юго-западный федеральный округ (т.н. Малороссия)________
6. Образование Школа прапорщиков ВС СССР________________________________
7. Семейное положение, состав семьи женат, двое детей в браке, трое внебрачных,
   сожительница преп. ф-ры сексот Органов Фигеева П.К._______________________
8. Место работы или учебы Ремесленное училище N 8 г. Сталино_______
9. Отношение к воинской обязанности военобяз. Дзерж ПК ПДРС г. Сталино___
   (где состоит на воинском учете ПДРС)
10. Наличие выговоров и иных партийных взысканий _ см. Приложение 0-18 к протоколу допроса _
   (когда и каким райкомом ПДРС был осужден, по какой статье ДУ ПДРС)
   см. Приложение 0-18 к протоколу допроса __________________________
   (вид, размер и время исполнеия наказания, когда казнён/освободился)

                  Враг народа _______________
                                    (подпись)

11. Паспорт или Член. билет ПДРС, удостоверяющий личность врага народа
    Членский билет ПДРС ЭЖД -03-126396760 ___
12. Иные данные о личности врага народа _ см. Папка 2003-ЧП-Дон-7803464 ______

                  Враг народа ________________
                                    (подпись)

Иные участвующие лица * Исполнитель унтержлобфюрер КГБ/ФСБ Сапоговский ВИ
   (процессуальное положение, фамилия, инициалы)

Участвующим  лицам  объявлено  о  применении  пыточных технических средств:
См. приложение 0-15  к протоколу допроса, унтержлобфёрером Сапоговским  ВИ _____
   (каких именно, кем именно)
Перед началом допроса мне разъяснены обязанности  врага народа, предусмотренные частью четвертой ст. 56 ДУ ПДРС:
  1) в соответствии с п. 4р ст. 5р ДУ ПДРС за отказ свидетельствовать против самого себя,  своего  супруга (своей  супруги)  и других близких родственников,  круг которых определен п. 4б ст. 5б ДУ ПДРС, я и мои ближайшие родственники подлежат расстрелу;
  2) я предупрежден ___ следователем ___ о том, что в соответствии с п.4 ст.5 ДУ ПДРС мои  показания  будут использованы  в  качестве  доказательств  по уголовному делу, в том числе и в случае моего отказа от подписи протокола и/или последующего отказа от этих показаний;
  3) в случае разглашения деталей допроса в соответствии с п.4с ст.5с ДУ ПДРС, я подлежу расстрелу.
  4) в случае отказа от подписания протокола в соответствии с п.4о ст.5о ДУ ПДРС, я подлежу расстрелу.
Об уголовной ответственности (расстрел) за отказ от дачи показаний по ст. 308 ДУ ПДРС и за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307, за отказ от подписи протокола по ст. 311 и за разглашение деталей допроса по ст. 306 ДУ ПДРС предупрежден ____

     Враг народа                                 __________________________
                                                        (подпись)
     Соучастники преступления                    __________________________
                                                        (подписи)

     По существу уголовного дела могу показать следующее: _______________
                                         (излагаются врагом народа)


                          ИСПОВЕДЬ ПОДЛЕЦА

Днём и ночью, во сне и в состоянии алкогольной токсикации, я постоянно думаю, извожу себя сверлящими воспоминаниями, когда же, когда это всё началось? Когда зародился в моей подлой душонке этот гадкий жирный червячок, который постепенно выел все мои душевные внутренности, перевёл в навоз и труху гордое партийное нутро педереса.

Может быть тогда, когда я вместо отвратительной фамилии по деду-хохлу, Суворый, при вступлении в Партию подделал свидетельство о рождении и вписал великоросскую фамилию Суровый? Да, фамилию, которой задразнивали меня истинные арийцы, исконно русские товарищи по двору, действительно нужно было сменить, вычеркнуть из своей жизни, но, открыто, и уведомив об этом Органы.

А я? А я сделал это тайком, при помощи лимона, которым я вытравил старую фамилию, и гнусного, подлого обмана Партии и Органов. Может быть, тогда и завелась едучим глистом в душе червоточина?

Может быть, тогда я ссутулился от ощущения своей грязности и неполноценности, тогда возникла та невидимая стеклянная стена между мной, лживым уродцем, и моими друзьями, однопартийцами, которые и не подозревали, что, дружелюбно протягивая мне свою мозолистую руку, в ответ натыкались  на скользкую ладонь предателя?

Или это случилось гораздо раньше?


(см. далее Лист 0-02 протокола допроса)             

[Ксюша Общак]

Антоша! Хоть и гад ті и предатель, а все равно на душе радасна! Живой, скатина! 

[Антон Суровый, учитель тр]

                       Лист 0-02            Секретно

А может, беда нагрянула тогда, когда я променял комсомольское собрание на рыжую Райку? На собрании собирались осуждать какой-то «Архипелаг Гулаг», а я географию не переваривал, впрочем, как и все остальные предметы, кроме ГО, военного дела и физкультуры. А про Райку ходили между пацанами слухи, что целку она уже потеряла, так что была надежда…

Но Райка в тот раз не дала, она водилась с парнем из техникума, взрослым – после армии, и над моими неловкими приставаниями только похихикивала. Я же не знал, что тот самый Гулаг написал какой-то недобитый власовец - против Родины и Советской власти. И на вопрос секретаря комсомола школы, когда он рубанул вопросом «Где был, Суворый?» промямлил что-то про больной зуб.

Тогда и ощутил я на донышке своей душонки тонкий грязный ободок, как тот, который остаётся на стенке стакана от палёной водки. Вроде бы и не хотел я сделать ничего ужасного, но ведь в то время, когда я лапал Райку, ребята, вместе со всем прогрессивным человечеством,  громили и клеймили белогвардейский Гулаг, защищали социалистическую Родину, а я изнывал в кустах за детской площадкой от подростковой гиперсексуальности.

Или западная отрава вошла в мою кровь и плоть, когда я, вместе с такими же незрелыми юнцами, выменял у западного туриста пачку жвачки на наши комсомольские значки? Спрятавшись за школьными мастерскими, за горой стружек и опилок, мы после уроков по очереди жевали этот, зажёванный до крошкообразного состояния, кусочек заморской гадости. Челюсти наши гнусно чавкали, слюни тягуче свисали с прыщавых губ, мы походили на безмозглую жвачную скотину, которую дядя Сэм гнал в свой империалистический хлев.

А может, неокрепшие мозги свихнулись у меня ещё тогда, во втором классе, когда я с моим дружком Валеркой, подглядывали в летнем кинотеатре фильм детям до 16-ти? С Валеркой, который потом, опустившись окончательно, женился на еврейке, предал Родину и мигрировал в Израиль. И я, вместо того, чтобы возлюбить с годами могучую кормящую грудь рабочей женщины, матери-героини, я тогда проникся похотью, разглядывая с колотящимся сердцем на заштопанном экране продажные натовские сиськи молодой западной актриски.

(см. далее Лист 0-03 протокола допроса)           

[Антон Суровый, учитель тр]

                   Лист 0-03             Секретно

Но окончательно, наверное, рак неверия в идеалы Светлого будущего, саркома преклонения перед Западным уродством, выжрали меня изнутри тогда, в командировке в соседнем городишке.

Да, именно тогда я, первый раз в жизни, тайком от друзей-однопартийцев,  хлебнул за забором базарного сортира из липкой бутылки кока-колы. После первого же глотка, от осознания омерзительности моего поступка, меня тут же выворотило на кучи сортирного кала. Но горький урок не отбил пагубное желание окончательно и насмерть.

В следующий раз, вусмерть пьяный, я купил у вокзального барыги из-под полы спрятанный в бумажный кулёк шкалик и припал дрожащими губами к вожделенному горлышку. Хотелось походить на западного Джеймса Бонда – сосать сквозь соломинку кока-колу и цедить сквозь зубы виски с содой. Наверное, потому, что совесть моя была отравлена алкоголем, я сумел допить бутылочку до конца, правда, так и не поняв, что же в этой кока-коле находят?

А дальше понеслось-поехало… Основательно подсев на колу, я уже не мог и нескольких часов прожить без этого пузырящегося зелья. Омут наркотической отравы, изобретённой химиками-изуверами в тайных лабораториях ЦРУ, затягивал меня всё глубже и глубже. Дозы требовались всё больше, я стал тягать деньги из семейной заначки, а один раз, когда парторг бросил сейф незамкнутым, ограбил партийную кассу.

Старик-парторг, прошедший гражданскую и отечественную, не выдержав молчаливого осуждения товарищей и подозрений партийного руководства, повесился потом за сараями на обрывке телевизионного кабеля. Жена его сошла с ума от горя, а четверо сирот-детей умерли от туберкулёза в детском доме. Но это уже не могло тронуть мою вконец отравленную кока-колой совесть.

Чёрным бесформенным злом я шатался по ночным переулкам, грабя прохожих, забираю у несчастных старушек их последнюю пенсию, снимаю с загулявших пьяниц шапки и верхнюю одежду. Всё награбленное я выменивал у вокзальных барыг на вожделенное зелье, я пил кока-колу, ставил клизмы из кока-колы, кололся и нюхал кока-колу.

Днём я, страдая от ломки, строил из себя добропорядочного семьянина и партийца, а ночью превращался в безжалостного зверя, исчадие западного ада, готовый грабить свою семью и товарищей, убивать прохожих,  продавать црушным и моссадовским  резидентам заводские секреты.

Я был согласен на всё, лишь бы припасть пересохшими губами к бутылке с красной этикеткой и гипнотизирующей надписью на натовском наречии – «Coca-cola».

 (см. далее Лист 0-04 протокола допроса)           

[uri1uri]

 

Не я так и нипонял, зачто тибя не растреляли? 

[Ошпарин Иван Феликсович]

За колу наверна... Страшное оружие СОТоНАТы!

[Антон Суровый, учитель тр]

                       Лист 0-04            Секретно


А ведь было хорошее, умное и доброе в моей надтреснутой жизни – служба в Советской Армии. Уже тронутый гнильцой западной пропаганды, циничным патлатым стилягой попал я в эту суровую школу для настоящих мужчин. Гнусное семя предательства уже дало ростки в моём неокрепшем сознании.

Но первый же удар «деда» сапогом под дыхло заставил меня Родину любить – как надо. Здоровый образ жизни, здоровая еда в солдатской столовой, самоотверженный труд ночами по чистке унитазов зубной щёткой, суровое, но справедливое воспитание дедами и дембелями – всё это быстро вытравило из меня бациллы буржуазной заразы.

Казалось бы, с тёмным прошлым было покончено навсегда. Чистый воздух казармы, свежий запах солдатских портянок, выдули из моей салажной башки всю натовскую скверну, которой я пропитался до армии, слушая по ночам сладкие вражеские радиоголоса под одеялом. Сапоги и кулаки старослужащих выбили из дурной головешки всю натовскую дурь, как выбивалка – пыль из ковра.

Процесс выздоровления закрепили мудрые наставления замполита роты, ст. л-та Дятлова, на занятиях по максистско-ленинской подготовке и конспектирование в заветную общую тетрадь гениальных трудов начглавпура Советской Армии генерала Армии Епишева. А после успешного окончания школы прапорщиков, широкая и светлая дорога службы при гарнизонной комендатуре распахнулась передо мною.

Где ты теперь, помощник начальника гарнизонной гауптвахта прапорщик Советской Армии Антон Суворый? В какой голубой дали? Далеко в светлом прошлом тот милый сердцу комендантский плац, где ты сутками строевой подготовки, пилкой дров ржавой пилой с двумя зубьями и массажем по почкам превращал разгильдяев и нарушителей дисциплины в настоящих советских воинов.

Далеко, ох как далеко эти праздники прапорской души - строевые построения и марши перед трибуной с командованием, на 23-е февраля. А товарищеские застолья вместе с сослуживцами по комендатуре, когда сам замнач капитан Объедков не брезговал чокнуться с тобой полным гранёным стаканом? Нет этого всего больше, развеялось всё в пыль и прах после распада Родины.

А есть сейчас, гражданин-товарищ Суровый, если честно взглянуть суровой правде в очи, конченый контрик, опустившийся, опившийся и обкурившийся кока-колой, пропитанный ядом натовский пропаганды, мерзкий предатель Родины, разложившийся полутруп с бегающими лживыми глазками.

Днём и вечером – участие в антинатовских митингах, посещение семинаров по изучению фундаментального наследия великого Корчмара, самоотверженный труд педагога по воспитанию подрастающей рабочей смены, тяжелейшая, но почётнейшая  общественная нагрузка Председателя Совета подъезда Рабочего общежития, коллективный просмотр в фиолетовом уголке черно-белых шедевров ОРТ и РТР.

А по ночам… А по ночам – клоака грехопадения, пожирание украинско-бандеровского наркотика – сала с чесноком, пачканье души натовскими боевиками и буржуазной антисоветской порнографией, за зашторенными окнами, на цветастом экране американского телевизора. И кока-кола, кока-кола, кока-кола – стаканами в глотку и шприцами по вене.

Как долго будет ещё виться твоя кривая дорожка в никуда, гражданин Суровый?     


(см. далее Лист 0-05 протокола допроса)   

[Ветеран органов]

Задел за живое протокол допроса врага народа, подследственного Сурового. Былое вспомнилось, служба следователем в НКВД и МГБ, работа в ОСО.

Сколько ж их, таких, прошло передо мною в 30-е героические годы и в тяжелейшие 40-е? Тысячи, много тысяч погибших душ.

А ведь не все осуждённые изначально были законченными негодяями. Был у некоторых в жизни тот переломный момент, когда человека ещё можно было спасти, и он мог бы отделаться десяткой-четвертаком лагерей.

Часто под вечер, ставя очередную резолюцию – «расстрелять», я задумывался, а случись такое, приди в нужный момент на помощь трудовой коллектив, и человек сохранил бы себя для общества, искупляя своё преступление трудом в лагерях.

К сожалению, до сих пор не освещена в литературе самоотверженная деятельность советских сексотов, постоянно сигнализирующих Органам о возможных преступлениях граждан.

Думалось мне, в круге света от настольной лампы, а ведь, донеси на подследственного в нужное время чья-то добрая рука, и не докатился бы он до высшей меры социальной справедливости?

Преступление было бы предотвращено в зародыше, и з/к своим лагерным трудом приносил бы пользу Родине.

[Ксюша Общак]

Коли все притступления придатварищать в зародіше, кто же страну инду...стрилизировать будит? Ни парядок! 

[Артем ЧКалов]

Коли все притступления придатварищать в зародіше, кто же страну инду...стрилизировать будит? Ни парядок! 

Так там же есть ответ: "з/к своим лагерным трудом приносил бы пользу Родине."

[Красный Ворон]

Товарищи!
Разве мы думали, что наши дети, наши внуки будут в детских садах, будут в детских яслях, будут на курортах, в санаториях?
Да не только дети, но и мы то с вами и в санаториях и на курортах и в домах отдыха.
Всё он товарищи для нас создал, всё  построил.
Спасибо тебе, великий Мутин, спасибо тебе, наша партия!
Товарищи, но мы знаем в каких трудных условиях досталась нам эта победа. Мы знаем что гады, призренные негодяи, предатели, оранжисты, бендеровцы, либерасты, дерьмократы, вся ихняя свора хотела продать нашу любимую Родину.
Но они просчиталися!
Наша партия, наш великий Мутин, наша служба безопасности крепко охраняют  нашу счастливую, радостную, зажиточную жизнь!
 Наши товарищи разоблачили подлую организацию нелюдей, у которых не осталось ничего святого в их мелких наглых душонках.
Эта организация шпионажа, диверсий, вредительства, политических убийств,
и распродажи своей родины врагам.
Кашмаровы и апельсиновы, стародворские и пиндеровичи, катынины и стругадские,
под руководством березонского,  под руководством пиндостанской, мазепийской, грызунской, чухонской, жидостанской и других разведок, делали своё чёрное дело по приказу
своих хозяев.Не только в нашей стране, но и в других странах, всюду где идёт борьба честных людей за подлинную народную свободу, за подлинную демократию, за настоящую подлинно человеческую культуру.
Вся наша страна от малого до старого,ждёт и требует только одного: изменников и шпионов, продавших нашу Родину расстрелять как поганых псов!
Требует наш народ только одного - раздавите проклятую гадину!

[Ксюша Общак]

Мощна кур задвинул, толька шибко умна. И псов зачемта абидел. А так всицела паддерживаю!

[Антон Суровый, учитель тр]

                       Лист 0-05            Секретно


Расплата за содеянное не заставила себя долго ждать.

Однажды, когда я крадучись шёл подворотнями домой, соврав парторгу Трофимычу, что по состоянию здоровья не могу принять участие в хоровом пении по поводу приближающегося 23-го февраля, рядом со мной, резко завизжав шинами, остановился огромный чёрный лимузин с американскими дипломатическими номерами. 

Крепкие волосатые руки с ярко выраженным американским акцентом мгновенно затащили меня в кузов, прижав к лицу омерзительно пахнущий носовой платок… Очнулся я только через 48 минут в бетонном бункере, освещённом неоновым светом. Вдоль длинной стенки тянулись стеллажи с незнакомой аппаратурой.

Слева стоял огромный бронированный сейф с многочисленными замками. Над ним весела инструкция на американском языке. Мне удалось разобрать слова CIA, то есть ЦРУ, я встречал это слова в гадких пронатовских боевиках, которыми тайком наслаждался ночами.

Справа, положив ноги в мокасинах на огромный полированный стол, курил сигару, поигрывая армейским кольтом, натовец в форме и ковбойской шляпе. Перед ним стояла начатая бутылка с виски и стакан, полный напитка со льдом. Я упёрся ногами в пол, собираясь броситься на похитителя, но ощутил, что прикован цепями к вмурованному в бетон стулу с металлическими подлокотниками.

- Ну что, мистер  Сувори, пришли в себья? – елейно начал незнакомец, очень похожий на нашего особиста Стыциана Задрыпина, – Наконьец-то мы с вами встретьились. Разрешите представьится, меня зовут Джон Янек Саакадзе, я коммандер грузинско-польского бюро ЦРУ по Украйне. У менья есть к вам делное предложение. Мы хотим знать секреты вашего партийного департамента ПДРС пятого подъезда.

Видя, что я не отвечаю, Джон Янек продолжал напористо, уже с польско-галицийским акцентом: - Пан Сувори, мы готовы платить  вам по сто долляров за тыждень работы на нашу розвидку. Соглашайтесь, Антон, иначе мы сделаем Антоняку – на гиляку. Джон Янек гнусно засмеялся – Дуже цикаво, а що у вас в сумке? Не партийные ли папиры? – с этими словами он вытащил из моей сумки на стол бутылку шмурдяка  «Слеза пролетария».

- Молчи, Антон, молчи! – шептал я сам себе, решив умереть, но не выдать натовскому врагу план мероприятий по празднованию Дня Советской Армии, – Антон, ты сделал в этой жизни много глупостей, предавая своих однопартийцев и идеалы корчмаризма-ленинизма, и это похищение – заслуженная расплата за все те мерзости, что ты совершил, ну так хоть умри гордо, как настоящий партиец, настоящий педерес!

Обозлившись на моё молчание, Джон Янек выругался по-грузински, и продолжал уже с металлом в голосе: - Ну что, пся крев, фак ю, будешь молчать? Ну что ж, сто тысяч вольт пропущенные через твою глюпую башку, швыдко отправят тебя на тот свет!

Я понял, что прикован цепями к электрическому стулу. Только теперь я разглядел остатки человеческого пепла, заметённые в угол и плохо замытую кровь на полу. Сколько же, сколько тысяч похищенных русских патриотов, сторонников великого Путина, нашли свою смерть в этой подвальной тюрьме ЦРУ? 


(см. далее Лист 0-06 протокола допроса) 
   

[Антон Суровый, учитель тр]

                       Лист 0-06            Секретно


Тянулись бесконечные часы моих мучений. Натовский коммандер, с лицом, изуродованным многочисленными пластическими операциями, то улещивал меня сладкими словесами, то орал, перемежаю американские, грузинские и польские матюки, то включал напряжение на электрический стул, но не досмерти, добиваясь моего согласия на предательство.

- Ступид! – кричал он на меня, мы знаем про тебя всё, всю твою подноготную, всё про твою ночную жизнь! Да если мы сообщим хоть процент того, что знаем, вашему Боевому Крылу, от тебя, козёл, и мокрого места не останется! – потом он резко меня тактику допроса – Панэ Антонэ, змырыться та подпышыть папир про спивробытництво. У нас длинные руки, тысячи наших агентов следят в Украйне за каждым шагом активистов ПДРС! Вы все у нас уже здесь! – он сжал кулак так, что сломалась зажатая в нём сигара.

- Вшицко едно, тебе отсюда не выбраться! – продолжал Джон Янек, - смотри, какие люди на нас работают – он с трудом открыл полуметровой толщины дверцу сейфа, повозившись с многочисленными замками. На стол полетели тысячи расписок малороссийских иуд, – Ось, дывысь, дурню, - показал мне натовец на кучу бумажек – от самого вашего Президента и пана Балоги!

Я читал, не веря своим глазам: «Получил пятьдесят долляров за обязательство построить площадку по производству натовских ракет ПРО в цехе завода Ленинская кузня. Ющенко Витя», «Обещаю отдать НАТО 5000 гектаров земли под Киевом, под полигон химического оружия – за трипольскую статуэтку. Витя Ющенко», «Поучил сто долляров за письмо трёх в поддержку НАТО. Балога», «Отдам НАТО насовсем нашу подлодку – за трипольскую чугунную сковородку. Витя Ющенко».

Стучала кровь в голове, глаза лопались от возмущения и гнева на оранжевых самозванцев, а Джон Янек хохотал:  - Ну и дурак ваш Президент, все эти сковородки и статуэтки для него мы покупаем на барахолке на Троещинском рынке! Уже две трети вашей Украйны у нас здесь! – он похлопал себя по карману.

Но я только молчал, мысленно прощаясь с жизнью, своими близкими и боевыми товарищами. Было чудовищно стыдно за себя, за свои преступления перед партией и однопартийцами. Что ж, не я первый, не я последний.

Сколько тысяч отважных педересов отдали свои жизни на антинатовском фронте, прошедшем через каждую малороссийскую семью. Лишь бы товарищ Лютый, вместе с контрразведкой ПДРС, нашёл это натовское логово, лишь бы отомстил за мою смерть и смерть тысяч замученных в застенках патриотов Родины.

Видя, что его усилия бессильны, натовец подло улыбнулся: - Ну что ж, Антоша, против этого ты не устоишь, уверен, - с гадливой торжествующей улыбочкой он достал из холодильника запотевшую бутылку кока-колы, налил полный стакан, и пододвинул его ко мне, - Сдавайся, Антон!

Холодная отрава предательски манила, тянула  к себе, дразня пузырьками. Нервы мои были на пределе. «Включай рубильник, гад!» - в бессильном отчаянии закричал я. 
 

(см. далее Лист 0-07 протокола допроса) 

[Красный Ворон]

ну если этат гат меня заложит...

[ОранжЫст]

Страшные вещи открываются нам товарищи...
Не, ну я понимаю, сменять подлодку на ящик шмурдяка. Это по нашему. А на сковородку? Чтоб его же жинка, ему же по лбу ею вдарила, когда на совещании Совбеза до полуночи насовбезится? Не, Ющ совсем охренел...
Требую срочно переплавить сковородку на самогонный аппарат, и отдать его в пользование какой то из местных ячеек ПДРС

[Антон Суровый, учитель тр]

                       Лист 0-07            Секретно


Джон Янек с иезуитским смешком пустил мне сигарный дым в глаза: - Ноу, Антошья, мы сейчас выпьем на наше здоровье, и ты подпишешь согласие на работу с ЦРУ. Бай зе вэй, Энтони, цикаво, ыт ыз вэри интрыстинг, ваш шмурдьяк кращэ нашего виски? – с этими словами он открыл бутылку со «Слезой пролетария» и налил себе в опустевший стакан, - Прозит, мистер Сурови!

Мёртвый мистер Саакадзе валялся на полу, устремив в потолок остекленевшие глаза: что русскому на здоровье, то американцу – смерть. Глоток шмурдяка «Слеза пролетария» скосил натовского резидента наповал.

Что делать? Спокойно, Антоша, спокойно, ты же педерес! С неимоверным усилием, помолившись Корчмарю, я высвободил руки из зажимов и развязал опутывавшие меня цепи. Бросился к выходной двери, но потом вернулся, схватил, сколько мог, иудских расписок и распихал их в карманы – пригодятся. Поднял валявшийся на полу пистолет. 

Я бежал по блинному бетонному коридору, паля во встречных натовских вояк из тяжёлого кольта, потом понёсся вверх по лестнице. Один пролёт, второй, седьмой, десятый, дыхание у меня сбилось, ноги подкашивались.

Наконец-то выход. Разрядив обойму в охрану возле двери, я выскочил из подвала киевского Дома с химерами на Банковой. Так вот где обосновалась малороссийская контора ЦРУ. Понятно, зачем Ющенко с его камарильей понадобилось якобы делать здесь ремонт. Сердце колотилось, Банковая плыла перед глазами, я стоял, покачиваясь, напротив вражеской цитадели.

Походящий мимо пожилой рабочий в промасленной спецовке брезгливо поглядел на Президентское логово. Он участливо поддержал меня под локоть, заметив на распахнутой куртке партийный значок ПДРС: - Чем тебе помочь, товарищ? - спросил он с готовностью, - Чтой-то ты неважно выглядишь, друг, перебрал, небось?

Было непонятно, как я оказался в Киеве, видимо, меня привезли сюда в бессознательном состоянии: - Товарищ, а какой сегодня день, вторник? – в недоумении обратился я к однопартийцу, - Ну ты, даёшь, видать крепко за воротник заложил, друг! – рабочий лукаво рассмеялся, сощурив приветливые глаза, - Четверг уже. Может, тебя до дому довести, друг? 

Ноги у меня подгибались, сердце давало перебои, я обессиленно попросил пожилого трударя довести меня до ближайшей станции метро к вокзалу.   


(см. далее Лист 0-08 протокола допроса)