Психиатрическое отделение

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Очень интересные процессы происходят в сообществе наших пациентов.

В последнее время вполне излечившиеся особи вновь стали обращаться в наше отделение с просьбой "разлечить их взад". Для них жизнь потеряла всякий смысл, стала серой и безрадостной без их "хобби", так они называют свои перверсии.

В первую очередь обращаются всякие безобидные маньяки - вуайеристы, фетишисты и т.п. Как быть? Посоветовался с главврачом. Решили пойти навстречу бывшим нашим пациентам - но на платной основе.

Сколько радостного блеска в глазах этих "возвращенцев". Сколько шампанского, коньяка и конфет они заносят к нам в ординаторскую...

Несём людям радость!



 

[Ксюша Общак]

А какой смысл что-то менять, если в радость? Если уж на то пошло, то увлечение искусством, балетные стопочки, это все можно рассматривать как сублимированные перверсии. Обычно люди лечиться хотят, когда у них начинаются сложности, отношения рушатся, проблемы с законом и все такое.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

А потом народ удивляется, почему психиатры (почти все) на транквилизаторах и антидепрессантах сидят.

 

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Фух. Наконец-то кончилась эта проклятая весна с обострениями, и пациенты постепенно превращаются из злобных монстров в человекоподобные существа. Теперь до осени можно расслабиться.



 

[Ксюша Общак]

Для тех, кто безобразно будет себя вести! 

[Volyniaka]

Путин пытался нарисовать ватника...


Алексей Гончаренко написал: "Путин рисует, чтобы потом на суде изображать психически больного? Не получится".

[Ксюша Общак]

Бгггг... Мне кажется, это Губка Боб. Будет орать, что его как секс меньшинство утесняют! И требовать особого отношения.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Вместе с Бандерштейном присутствовали сегодня на обширном консилиуме по поводу пациента ЦКБ Владимира П.
Ситуация такая же, как в случае с Владимиром У-Л. Распространённый атеросклероз сосудов на почве третичного сифилиса, в результате чего головной мозг получает недостаточно кислорода и питания. Пациент не узнаёт окружающих, потерял дар речи, ходит под себя и только безумно вращает глазами.

Пришли к выводу, что лучшим решением буде пересадка головного мозга в прямую кишку с запиткой от кровеносных сосудов нижней части прямой кишки и заднего прохода.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Вместе с Бандерштейном присутствовали сегодня на обширном консилиуме по поводу пациента ЦКБ Владимира П.
Ситуация такая же, как в случае с Владимиром У-Л. Распространённый атеросклероз сосудов на почве третичного сифилиса, в результате чего головной мозг получает недостаточно кислорода и питания. Пациент не узнаёт окружающих, потерял дар речи, ходит под себя и только безумно вращает глазами.

Пришли к выводу, что лучшим решением буде пересадка головного мозга в прямую кишку с запиткой от кровеносных сосудов нижней части прямой кишки и заднего прохода.

Операция у пациента Владимира П. по пересадке головного мозга в прямую кишку прошла успешно. В связи с малой длиной глазных нервов, глаза пациента пересадили на ягодицы. Пациент уже пришёл в сознание, и даже постоянно мычит: "Хохлы-ы-ы-ы".

На фото - новое лицо пациента Владимира П.

[Стыциан Задрыпин]

Операция у пациента Владимира П. по пересадке головного мозга в прямую кишку прошла успешно. В связи с малой длиной глазных нервов, глаза пациента пересадили на ягодицы. Пациент уже пришёл в сознание, и даже постоянно мычит: "Хохлы-ы-ы-ы".

На фото - новое лицо пациента Владимира П.

Решением Политсовета ПДРС вся хирургическая бригада представлена к правительственной награде: всем выдано по два десятка куриных яиц.

Хайль Путлер!

 

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Кстати, при проведении операции было учтено предложение кандидата медико-лингвистико-географических наук, санитара морга  Бандерштейна Бахуса Менделеевича. Прямая кишка с головным мозгом пациента Владимира П. было отсоединена от толстой, а толстая выведена через рот, который стал новым анусом.

Пищеварение у пациента уже наладилось, он с аппетитом пукает и какает через рот. Пища в виде гомогенизированных русских щей вводится внутривенно или через катетер в пищевод. Пациент практически здоров и готов к своим новым президентским выборам.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Вынули из холодильника морга и провели гальванизацию полутрупа пациента Владимира П.- чтобы он от ударов тока  мог открывать рот. Заряда аккумуляторной батареи хватило на два часа. Наложили звук, сгенерированный AI.

Ну что? Теперь только эвтаназия, из соображений гуманности.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Если вы насчитали меньше шести таких квадратов, вам следует добровольно сдаться в ближайшее отделение ФСБ.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Постоянные слезные жалобы Путина, что его в очередной раз обманули, лишний раз доказывают, что плешивый в школе был не просто мальчик для биться, а тот жалкий персонаж у которого на спине вечно висела бумажка "плюнь в меня". Отсюда его мстительность, злопамятность, параноидальная подозрительность и ненависть ко всем окружающим.

И это замечательно, товарищи! Потому что величайшим вождям 20-го века, Сталину и Гитлеру, тоже были свойственны мстительность, злопамятность, параноидальная подозрительность и ненависть ко всем окружающим. Эти же качества были у Пол Пота, Бакассы, Хусейна и прочих друзей СССР и великой России.

 

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

Ах, Сеня, Сеня, жопа с ушами, что же ты наделал? Зачем ты, чудище с пропитыми мозгами, сунул разъём от модема в розетку от электрической сети?
Позвонил мне на работу, прямо во время приёма депрессивной пациентки, Антоша Суровый, орал как психопат припадочный, трубка у меня в руке аж подпрыгивала. Очередное ЧП. Сеня недобитый устроил пожар в подвале Пятого подъезда. Обгорела примерно треть Фиолетового уголка. Но это я потом из его слов понял. А сначала Антоша вопил:
- Пожар! Пузя умирает!
- Обгорела?, – спрашиваю ледяным тоном, чтобы прекратить истерику.
- Нет, ведомость сгорела!
- Какая ведомость, на зарплату?
- Нет, на долги по партвзносам, но сотни миллионов, с кого теперь взыскивать? Задолженники уйдут от ответственности! А наши мальчики на фронте не получат долгожданной помощи!
- Да хер с ними, с вашими мальчиками, пусть бы хоть все поздыхали!, – это мне хотелось ответить, но я разумно промолчал, - доносительство у педересов в генах. – Накапай Препузасте Даздрапермовне валерьянки.
- Да она для успокоения уже ноль-семь водки с горла высосала. Не в этом дело!
- Антоша, медленно, по слогам проясни суть, иначе трубку брошу.
- Портрет на стенке сгорел, законного президента, её любимого Виктуара Теодоровича. Как увидела, к двери подъезда подошла, воздуха вздохнуть – и упала в обморок. Скорая через пару часов приехала, в реанимацию, с боем, забрала. Спасите Пузичку, доктор!!!
- Антоша, я не реаниматор, не кардиолог, а психиатр. А что с Сеней? Что с Фиолетовым уголком, потушили?
- Даже пепла от Семёна не нашли, он, видимо, так спиртом пропитался, что сгорел до основания. Пожар тазиками загасили, черпали из лужи. Пожарка так и не приехала, у них бензин кончился, денег на бензин требовали, а мы не дали.
- Что ещё?
- Хор. Девушки-пенсионерки остались без руководства, без Пузички, и к вам бегут.
- А я чем им помогу?  
Но тут раздался страшный грохот. Это толпа девушек-пенсионерок снесло ворота клиники и ломанулась в наше отделение…

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Девушки-пенсионерки носились по вестибюлю, сталкивались, падали, вновь вскакивали – завораживающая модель броуновского движения. Под потолком отражался щебет – как от стаи воробьёв. Снял с себя халат, раскрутил над головой – и как пропеллером загнал старушек в актовый зал, захлопнув за собой дверь. Усадил рой полукругом, сам сел на стул посередине: - Ну-с, в чём дело, барышни?
   
В ответ – многоголосый белый шум. Позвонил по мобильнику в Пятый подъезд, трубку взяла Ерофеевна.
- Как их утихомирить?
- Возьмите большую ложку и стучите им по лбам.
Позвонил на кухню. В ответ Пелагея принесла большой деревянный половник. 

Девушки-пенсионерки по очереди вытягивали головы в платочках на тонких шеях, а я легонько стучал им половником по лобикам. Замолчали. Тишина. Повторяю вопрос: - В чём дело, барышни? Тишина. Пришлось снова позвонить в Фиолетовый уголок. Ответила Матвеевна-сторожиха: - А вы доктор, ущипните какую-нибудь за попу – она и ответит.

Ущипнул за зад на вид самую разумную, по ощущениям – словно за берёзовое полено взялся. Фух. Оказывается, у дамочек из-за пьяницы Сени сгорела сцена, на которой они по ночам «отпочивали». Пробовали спать на полу, на корточках, как курицы на насесте – но у них не вышло. Решили, что доктор-псих им поможет – а кто же ещё?

С подобострастием позвонил старшей сестре: - Не отрываю, Аглая Фёдорована? Старшая медсестра – самый важный и компетентный человек у нас в больнице. Уверен, она легко смогла бы выполнять функции Генсека ООН или Папы Римского, а уж тем более президента или премьера. Удивительно, но она меня ценит, хотя и обзывает великовозрастным шалопаем.

Все наши вопросы решились в полчаса. Девушек-пенсионерок устроили уборщицами на общественных началах – и все палаты заблестели как новогодние ёлки. Спать им Аглая разрешила в подсобках на матрацах, а кормиться – остатками на кухне. Старушки плакали от счастья – такого комфорта и сытости они не испытывали десятки лет.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Где-то золотой осенью 2008-го или 2009-го прогуливались с моим приютским чёрным лабрадором Глубусом по лесопарку. Времени было завались: уволился с прежнего места работы, поругался с главврачом. Набрели на какие-то развалины (что им делать посреди леса?), от них тянулась тропинка, которая привела нас к монументальному забору шестиметровой высоты. Забор так забор, когда-то же он кончится – пошли вдоль высоченного монстра.



Шли уже почти час. Что за стеной, полигон ракетных войск, дачи кремлёвских властелинов? Как бы охрана не зацапала, кстати. Судя по солнцу, ограда шла то на юг, то на запад, то на восток, то на север, шум далёкого шоссе долетал с разных сторон. Такого ведь не бывает? Просто заколдованный мир какой-то! Наркотики я не употребляю, пью понемногу и не часто, с головой у меня, как у всех психиатров, всё в порядке. Пространство искривилось?

Забор был то из камня, то бетонный, то из силикатного кирпича, то из стальных листов. Там, где он был оштукатурен или из металла, виднелись надписи, сделанные мелом или нацарапанные гвоздём: «главврача на виселицу!», «твари без стыда и совести», «всех к стенке!». Надписи сопровождались рисунками, как в общественных сортирах. Так же как в сортирах, «протестантами» под картинками были наваляны кучи.

Слава богу, появились железные ворота с будочкой рядом, из которой торчал нос охранника. Глобус полаял на вахтёра, нос не шелохнулся. Заглянули в щёлку между створками ворот. Прямо перед взором – помпезное здание с подвальным этажом, высоченным первым и тощеньким третьим. Здание огибали две асфальтированные дороги с тротуарами, которые вели вглубь загадочного массива. Справа – здание поменьше, в классическом стиле, слева – полуподвал под черепицей с забеленными изнутри окнами, по знакомому запаху – явно морг.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Из-за здания морга появился мужичок бомжеватого вида, что он тут делает, стеклотару собирает? Бомж открыл калитку в воротах, подошёл, погладил Глобуса, достал пачку сигарет, сам закурил и мне протянул:
- Кури, угощаю. Что, к нам устраиваться пришёл?  Ты случайно не патологоанатом? А то у нас патолог уволился, забухал по-чёрному. У нас тут два морга, справа (он показал через плечо большим пальцем), тот что как малый дворец – то для VIP-покойников, там полный комплект, а у нас, в заведении для простых смертных, и врачей, и санитаров не хватает.



Тут я понял, что передо мной санитар морга.
- Да нет, я психиатр.
- Психиатр нам тоже нужен. Прошлого психопат покусал, сейчас беднягу в травматологии лечат. Психиатр у нас с перспективой в завы отделения, соглашайся, - пригласил он меня войти, - с собакой можно.
Я вошёл. Нос охранника на это не отреагировал.

Санитар продолжил:
- Зовут меня, кстати, Бахус, родители хотели меня как древнего бога назвать, но с Зевсом перепутали. А тебя как кличут?
- Ганнибал, в честь полководца назвали. Только отчество у меня дурацкое – деда с бабой пошутковали.

- Родителей, а тем более родителей в квадрате мы не выбираем. Ладно, ты тут постой, а я за Аглаей Фёдоровной, старшей сестрой, схожу, она сейчас как раз а административном корпусе (он опять показал через плечо большим пальцем) – это вот тот большой дворец.  С Аглаей будь почтительней, на ней тут, в отличие от этих бездельниках (он опять показал пальцем через плечо), всё держится.

Бахус пошёл к административному дворцу.  Позже я узнал, что Бандерштейн Бахус Менделеевич - кандидат медико-лингвистико-географических наук. На мой вопрос, почему он работает простым санитаром морга, а мог бы стать заведующим, Бахус глубокомысленно отвеил «Кто низко взлетает, тот не больно падает». 
Показалась Аглая Фёдоровна с сопровождающим её Бахусом.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Аглая критически оглядела меня с ног до головы:
- Ну, рассказывай, герой.
- Ганнибал Каннибалович Лекторов, врач-психиатр. Почти красный диплом. Стаж. На данное время безработный.
- Ганя, значит. Что, шалопай, умничал, с начальством поругался, оттого и выперли?
- Честно отвечу, было дело, Аглая Фёдоровна.

- Ладно, поживём-увидим. Завтра диплом и прочие бумажки, какие есть, принесёшь. Бахус, покажи доктору его кабинет. Только отмечайте зачисление в меру. С собакой – можно.
Услышав это, всё понимающий Глобус встал на задние лапы и поцеловал Аглаю в губы. Что, и всё, и все формальности? Круто!

Мы втроём, я, Бахус и Глобус, обогнули админдворец слева по тротуару и углубились в немыслимый заповедник зданий всевозможных форм и размеров, причудливо разбросанных среди жёлтых, оранжевых и красных осенних деревьев. Глобус носился по полянам и лаял на белок. Бахус давал указания:
- К Наташе не клейся, она и отшить может. Таню не обижай, она добрая и чувствительная, настоящая сестра милосердия. С Кузьмичом и Вероникой подружись, за Грэмлином ухаживай.
- А кто это такие?
- Там увидишь.

Зашли в пристройку какой-то неправильной формы. Затем последовали переходы вверх и вниз, солнце светило в окна то слева, то справа, потянулся коридор, и в нём мы обнаружили комнату 327. Бахус протянул ключ:
- Осваивайся. Сейчас я Наташу позову. Интернам и другим сёстрам завтра сам представишься.

Кабинет был длинным, с большим, широким и высоким окном, перед которым стоял дубовый письменный стол и странно смотрящееся компьютерное кресло. Слева была печка почти под потолок с голландскими образцами, шкаф, на верхней полке которого стояла трёхлитровая банка с надписью «spiritus vini» и штук шесть мензурок, а возле входа – вешалка и шкафчик для обуви. Справа стоял широкий топчан, столик и несколько мягких кресел.



Впорхнула красотка Наташа, за ней вошёл Бахус. Наташа с порога заявила:
- Я ваша медсестра, грамотная, многие вещи лучше интернов понимаю, и вам могу совет при необходимости дать. Мебель можете добавить или поменять, у нас её дофига, ноут я вам завтра занесу и подключу. Таню не обижайте, с Кузьмичом и Вероникой подружитесь, и с Грэмлином поласковей. Обмывать зачисление я с вами не буду: работы много. Ну, я побежала.

Да кто ж они такие, эти Кузьмич, Вероника и Грэмлин? Так, под содержимое заветной банки в мензурках, на  пару с Бахусом, началась моя работа в этой фантастической клинике.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Уже собирался уйти домой, но тут снова позвонил Антоша Суровый. Опять кричал в трубку, словно звонил на другой конец Галактики, но был уже не в истерике, а в возмущении:
- Сволочи, падлы, воры! Я самому Путину напишу об этих безобразиях!

Оказывается, комиссия из райкома ПДРС признала партячейку саму виноватой в пожаре, а потому в оплате ремонта отказала, более того, опечатала и забрала с собой тумбочку со взносами. Голос в трубке звенел от обиды:
- Плакали денежки всего района! Эти гады уже по паре дач в Ницце имеют, теперь ещё по одной на Канарах построят! - тут возмущение переросло в рыдания, - А над Пузечкой просто издеваются!

Пряникову, увы, в этот раз положили не в ведомственную клинику для руководства ПДРС, а в обычную муниципальную больницу, «бесплатную», где, как известно, бесплатно только глаза у покойников закрывают. И там, в «бесплатной» палате, вдруг нужно было за свои кровные покупать лекарства, шприцы, системы и что-то поесть, чтобы не давиться холодной перловкой, иметь свой тонометр и пульсометр, простыни были серые, полотенце рваное и, вершина унижения, сестра не заглядывала в глаза и нежно просила поднять попочку, чтобы сменить памперс, а орала как мегера: «Подними жопу!».

И Препузаста пошла войной на «вопиющую социальную несправедливость»: она стала круглосуточно во весь голос петь «Я русский» Шамана, «Вставай, проклятьем заклеймённый» и гимн России. Товарки по палате за это её щипали и били, а медсёстры шипели как змеи, но Пряникова не сдавалась. В конце концов её, по указанию завотделением, посадили в инвалидное кресло, вывезли во двор, потом закинули в «Скорую помощь» и доставили к Рабочему общежитию, прямо в халате, с капельницей в вене и шприцом в заднице. А одежду и обувь, которые на ней были, скинули в грязь на землю.

Из хороших новостей было то, что виновник пожара Сеня Битый нашёлся, живой, здоровый и сытый. Он просто несколько суток продрых в будке у Шарика, питаясь с ним вместе объедками из рабочей столовой, которые сердобольные кухарки приносили любимому пёсику.
- А ещё, - голос Антоши стал радостным, - Дуняша Шпала выходит замуж!

Партячейка временно собиралась в пристройке к общежитию, где ранее стояли баки для мусора. Половина фиолетовой скатерти не сгорело, ею застелили ящики, получился стол для заседаний, на нём стояли уцелевшие в пожаре графин и стаканы. Из двух баков для мусора сделали трибуну. Антоша притащил буржуйку из школьной мастерской. Члены ПДРС сидели на стыренных из парка отдыха имени Горького скамейках.



Наконец-то. Антоша выговорился, остыл и положил трубку. А я выложил из холодильника (вместился рядом со шкафом) в блюдца на столе вкусняшки для Кузьмича и Вероники, нарезал печёночной колбасы для Грэмлина и налил ему молочка, поставил на письменный стол к форточке лесенку, чтобы Кузьмич смог впустить Веронику и, самое важное, проверил по списку на двери Наташины ЦУ, всё ли я сделал перед уходом.

Глобус уже вылез из-под письменного стола и затряс ушами. Я закрыл дверь, и мы пошли с лабрадором вместе к стоянке, где грустил мой подержанный красный «Сценик», по подземному переходу, чтобы не мокнуть под дождём и было быстрее. Хорошо, что со мной мой храбрый пёс, одному мне становилось просто жутко в этих катакомбах.