Мусорка во дворе

[Антон Суровый, учитель тр]

Главка двенадцатая. Опять лопуховая роща

Опять ночь с пятой пятницы на первую субботу, Опять 2:93
Сидим на одеяле из ласковой сенной травы. Перешнуровываем обувь, доедаем салат из грибков. Вот и Сеня проснулся. Спросонья что-то бормочет на непонятных языках, вроде бы на латыни и халдейском. Это с ним часто случается в последнее время. Советуемся с гуру-полиглотом. Пока он спал, уже четвёртый раз идём по одному и тому же кругу, словно ведьма заколдовала. Сеня смёётся над гипотезой про ведьму и совершенно непонятно поясняет, что из-за сильнейшей радиации пространство разбилось на отдельные полузамкнутые слабосвязанные сегменты.

Как будто от этого объяснения легче. Что делать, Сеня? Просьба поконкретней, а то ведь устали все уже, километров тридцать прошли, а всё там же. Даже сопровождающие морячки ничего нам посоветовать не могут. Сеня! Что делать? Значит, нужно перпендикулярно идти. Да там же дороги нету, одни заросли? Значит, нужно сквозь заросли. А как же бочка, как же телега? Значит, придётся их бросить. Может, сначала пусть кто-то один попробует, например, Препузаста? Хорошо. Препузаста взмывает вверх и летит в сторону от дороги. Полчаса, час, два часа, но её всё нету. Опять наша Препузасточка за нас пострадала. Будем надеяться, что просто заблудилась.

Тут начинают истерично буянить голубые следопыты. Как же это так: бросить целую телегу добра? Да ни в жисть! Да гори она голубым пламенем, эта Родина! Да лучше назад, в зону, где тепло, полным-полно всякого добра, бесплатная жратва на каждом шагу, и ни одного мента в округе. Как ни странно, соглашаюсь с ними. Чего хорошего их ждёт на воле? Уворовал – посадили - выпустили, уворовал – посадили – выпустили, и так всю жизнь по кругу. А мечты о президентском януковичевом кресле так и останутся мечтами: воров много, а кресло – одно.

Оставляем бочку с ураном и пушистой восьминогой Моней морячкам, сердечно прощаемся с ними. Очень мы к флотским привязались, полюбили: они чистые и добрые в своей наивности, как монашки из подводного коммунистического монастыря. Прощально машем руками следопытам и морякам с погрустневшей Сиреневым туманом и начинаем ломиться за Степанидой сквозь кусты.

Да не тут-то было. Наши вновь обретённые полупрозрачные девушки-пенсионерки начинают таять прямо на глазах. Свистим морячкам и, скрепя сердце, оставляем девушек с ними. Здесь, в Зоне,  нашим пенсионеркам будет хорошо, они не будут голодать, перебиваясь с сухарей на кашу, моряки позаботятся о них. А что там, дома, в общаге, даже если бы удалось выбраться? Ни комнаты, ни паспорта, ни пенсии, и попробуй, докажи без документов, что ты уже не покойница. Опять ломимся за Степанидой сквозь джунгли, стараясь незаметно смахнуть предательские слёзы.

Светает. Совсем немного, и вот он, знакомый наш столб с затёртой табличкой «Совхоз им. Пятнадцатого партсъезда». А рядом с ним – плачущая Препузаста. С отвалившимися крыльями. И асфальтовая дорога, куда? Вперёд – назад домой, в сырую развалившуюся общагу? Где уже много лет нет ни воды, ни отопления? Где невыносимая вонь безграничной помойки? Вперёд – назад в чужую страну, где говорят на чужом малороссийском наречии? И где все мы совершенно безразличны разноцветным, но одинаково продажным властям?

Или назад – вперёд в ставшую родной Зону? Где тепло, где весна и цветы круглый год, где воля, где наши замечательные моряки-подводники, где живы все наши девушки-пенсионерки, где у каждого не одна, а миллион судеб – выбирай любую? Где живут Сиреневый туман и романтичные восьминогие коровы? Где полным-полно вкуснятины и где нет мироедов-начальников? Так куда, вперёд или назад? Так куда же, куда?

[Антон Суровый, учитель тр]

Листок с гвоздика

… потому что как же было оставить его одного со всеми нашими бедами? Стыдно стало, что мы будем в Зоне нежиться, а Трофимыч будет там за нас всех корячиться. То есть, это как предательство бы с нашей стороны было, как из окопа трусливо сбежать. Мы бы там с Сиреневым туманом, да с моряками, да с изумительными восьминогими подружками жизнью наслаждались, а здесь бы Трофимыч в окопе мёрз – один против подползающих натовских тигров и пантер.

Вот, наконец, и собрались мы в нашем пабе, все вместе, уселись за стол, разлили, и замолчали вдруг на минуту. Вспомнились все наши удивительные события. Такие невозможно странные, что аж самим не верится. А потом обнялись, чокнулись, выпили, снова налили.

Ну и что, что вокруг враждебная чужая страна, злые люди, собачьи нравы? Мы же живы, мы же вместе! И мы теперь знаем, что где-то там, за заветным столбом с указателем, терпеливо ждёт нас наша сказочная Зона, наша таинственная вторая Родина. И если уж станет здесь совсем невыносимо тошно, теперь это уже не страшно. Что нам здесь терять? Собрались, два часа на электричке, ночь на заветную дорогу, и только вы нас здесь и видели!

[Препузаста Пряникова]

    Простите, товарищи, что долго на связь не выходили. Да и я тут случайно, послали за продуктами, напитком и одеждой и лекарствами. Воюем с НАТО, координируем деятельность союзников – ПСПУ и КПУ, редкостные идиоты, никакой дисциплины и соображалки, только позорят честь и достоинство рабочего класса, гнать таких надо, если бы не наше руководство и координация, вообще никакой пользы от них бы не было. Побежала товарищи, да, забыла, Ющенко напугали, хотел в Крым ехать, но от нас на Говерлу удрал, первая победа, всё равно Говерлу подорвём, лучше всю гору, чтоб не задавались, пока, товарищи, меня ждут, мы им, натовцам покажем, слава ПДРС!

[Препузаста Пряникова]

Для партийного пользования                                    Экз. 1, всего экз. 2

                                            В Свердловско-Дзержинский райком ПДРС
                                            от членов ПДРС А. Сурового и П. Пряниковой

                                            ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Об инспектировании Южной Древляндии, т.н. «Припятско-Полесской Рабочей Республики» (ППРР)

     Уважаемые товарищи!

     По поручению Свердловско-Дзержинскго райкома ПДРС г. Сталино мы под видом внештатных корреспондентов газеты «Правда ПДРС» провели негласную инспекцию Южной Древляндии, так называемой «Припятско-Полесской Рабочей Республики», иное название «Малая земля им. Л.И. Брежнева».

     Целью инспекции был анализ партполитлинии руководства ППРР и лично тов. Абдурмамбекова Сергея Абдулловича (парт псевдоним - «дед Серёга») на соответствие текущим директивам и указаниям райкома ПДРС.

     В инспекции были задействована члены ячейки ПДРС подъезда номер 5 Рабочего общежития по адресу ул. Павлика Морозова, 14 – Антон Суровый (руководитель инспекции) и Препузаста Пряникова (стенограф-секретарь и водитель мотоцикла «Иж-Юпитер»).
  
     В связи со сложностью оперативной обстановки, записи часто велись подпольно, на подручном материале, урывками, в темноте. С целью полной объективности, все листочки будут подшиты к общему делу в хронологическом порядке, без корректировки и исправлений.

     В настоящее время проводится сортировка записей и их расшифровка. Поэтому приносим свои извинения в связи с задержкой доклада. Также приносим извинения за непричёсанность и сумбурность в изложении.

Антон Суровый, член ПДРС, Председатель Совета подъезда номер 5 Рабочего общежития

Препузаста Пряникова, член ПДРС, Генеральный секретарь Совета подъезда номер 5 Рабочего общежития

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 1

Подъехали к границе Южной Древляндии - ППРР. На въезде самодельный шлагбаум и наглые самоуверенные лица опричников деда Серёги. Все они в красных революционных галифе и фуфайках, с нагайками. Над сторожевой землянкой большой плакат «Вас встречает свободная от антинародных олигархов земля Южно-Древляндской Припятско-Полесской Рабочей Республики!» Обшмонали мотоцикл и нас (чуть не убил за то, что облапали с ног до головы Препузасту), отобрали партийный мобильный телефон, как олигархическую роскошь. Отъезжая, обернулся и увидел, как опричники разыгрывали между собой телефон на пальцах.

Подарок деду от райкома, четверть эксклюзивного шмурдяка «Слеза пролетария» - тоже исчезла. Кстати, ни в коем случае нельзя называть деда по его фамилии – Абдурмамбеков, это считается оскорблением Вождя, разрешается называть его по материнской фамилии – Смехуёв, можно - дед Серёга, или просто – Серёга. Но всего лучше величать его – Вождь. Пришлось по незнанию уплатить штраф погранцам, квитанцию, естественно, не дали. Уважаемое руководство, просьба приплюсовать этот штраф к командировочным расходам.

Вот она, вотчина Вождя, партийного проповедника деда Серёги, легендарного партизанского комиссара. Фундаментально, конечно, дед Серёга подошёл к партийному поручению, объездил весь район на плоту и на тачанке, выступая с лекциями о победе учения товарища Корчмаря в отдельно взятом районе. Народ валом повалил в создаваемые отряды сопротивления. Оранжевые власти скоро забоялись даже соваться на территорию, контролируемую грозным партизанским вожаком.

Вотчина встретила нас плакатами, прославляющими подвиги деда Серёги и транспарантами, где был изображён сам Вождь в окружении товарища Корчмаря (по правую руку) и товарища Лукашенко (по левую). Честно говоря, резануло по сердцу, что Корчмарь на транспарантах был не в середине и ниже деда Серёги. По улицам первого же попутного села ходили пьяные патрули опричников в уже знакомых красных галифе и с нагайками. Попёрёк шапок – фиолетовая лента.

Вынуждены почти каждые двести метров предъявлять мандат газеты и командировочные удостоверения. Только сокращение «ПДРС», которое патрули по складам читали в наших документах, заставляет их нехотя давать нам дорогу. Над селом стоит кислый запах «водорослевки» и «тиновки» - напитков, которые Вождь научил гнать население. Отказ гостя отведать стаканчик тиновки при встрече считается национальным оскорблением и грозит большими неприятностями. К сожалению, согласие отведать тиновки тоже обычно грозит - длительным поносом. Скоро мы в этом убедились.

А вот и центр, на бывшем сельсовете новое название населённого пункта – Серёгинское. Сворачиваем на улицу Новосерёгинскую, отмечаемся в комендатуре, уплачиваем проездной сбор, пару раз подвергаемся обыску патрулём – и дальше, вглубь свободной территории.

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 2

Тащимся по разболтанным колеям дороги, мотор чихает и невыносимо чадит: в комендатуре опричники слили керосин из бензобака ижака, и заменили его на знаменитое изобретение деда Серёги – водорослевку. Её можно не только пить, но и использовать как топливо для тракторов и мотоциклов. Машины партийного руководства и народных олигархов, понятно, по-прежнему заправляются дефицитным бензином.

Очередной перекрёсток дорог, блок-пост опричников. Проверка документов, обыск, наружный осмотр: открой рот, высунь язык, присядь, наклонись, раздвинь ягодицы. Слава Корчмарю, заранее отлили из тайника пол-литра шмурдяка, опричники смилостивились, отпустили. Солнце клонится к вечеру, впереди – застава на въезде в очередное село. Опять проверка, опять обыск, уплата въездной пошлины, патруль заворачивает нас к церкви.

Обязательное вечернее служение, в церкви вместо привычных икон иконообразные плакаты, описывающие деяния Вождя: вот он выгоняет из храма антинародных олигархов, вот – проповедует на плоту, вот – раздаёт из тачанки водорослевый хлеб голодающим. На «иконах» дед выглядит гораздо выше, красивей и моложе, чем на самом деле. А вот и знакомый плакат в центре алтаря: дед Серёга с Корчмарем по правую руку и Лукашенко – по левую.

Партсвященник прочувственно произносит проповедь о достижениях новой власти, о защите свободы и равенства, о борьбе с антинародными олигархами и о любви к партии Корчмаря, народным олигархам и активистам-опричникам. В конце, вместе со всеми, причащаемся просвирами из водорослей и тиновкой. Тем, кому выпала очередь, остаются на обязательную коллективную исповедь, остальные расходятся.

Вечереет, скоро комендантский час, остаёмся ночевать на постоялом дворе. Принудительная санобработка, прожарка одежды, обыск, наружный осмотр, и Препузаста отправляется на ночлег в женскую комнату, а меня направляют в мужскую. Номер на двадцать коек с парашей и рукомойником в углу и решётками на окнах (на ночь двери комнаты запираются, чтобы нарушители не могли забраться на женскую половину). Ведро с водой и прикованной кружкой и чёрно-белый телевизор, по которому круглосуточно крутят на всю громкость политпередачи и разрешённые фильмы, вот и всё роскошь.

Застилаю тюфяк взятой в мотоцикле простынёй, укрываюсь с головой фуфайкой от дежурного света и песен из «Весёлых ребят» и проваливаюсь в полубредовый сон: количество дневных впечатлений даёт о себе знать.

[Препузаста Пряникова]

Листочек 3

     Никак не смыть налипшие за день прикосновения, поэтому повертелась под прохладненьким душиком лишние пять минут, пока не выгнала старшая по санпропускнику. Земляничное мыло у меня отобрали патрули при очередной проверке, пришлось мылиться тем смылком, что выдали, до сих пор противно чешется и свербит кожа.

     А всё-таки, наши рабочие женщины всегда остаются в душе кокетливыми: у многих девушек в раздевалке, кроме обязательной наколки на спине с ФИО, учётным номером и пропиской, боковым взглядом заметила выколотые на левой груди красивые фиолетовые ленточки с красными галифе в центре, Этим летом так было модно показывать свою увлечённость героем-опричником.

     В комнате женщины уселись возле телевизора – смотреть «Весёлых ребят», а я, перед тем, как закрыли ставнями окно и заперли дверь, любовалась картинами с двух сторон от моей койки – на одной из них дед Серёга учил лесорубов валить лес, а на другой – обучал доярок доить коров. Стайка девушек, усевшись в сторонке, шепталась о каких-то спецземлянках. Интересно, что это такое?

     Под весёлую болтовню товарок, приехавших сдавать в заготуправление обязательный грибной налог, сама не заметила, как уснула. Перед сном нехорошо, с брезгливостью, подумала об опричниках: бдительность, конечно, необходима, но уж больно обидны процедуры осмотров. Что это за такое, мы же всё-таки активисты ПДРС, а не какие-то враги народа? Или хотя бы руки почаще мыли.

[П.Корч.]

[Клим Чугункин а то кто]

Тов. Препузаста и Суровый! Ну до чего хорошо написали - не пожалел новый химический карандаш и всё переписал себе в любимую тетрадку с ледериновой обложкой, на которой методом горячего прессования воссоздана карта Мира России!

[Препузаста Пряникова]

     Спасибо, дорогой товарищ Клим, за Ваши одобрительные слова. И Вам, милый товарищ Корч, признательность за проявленную любезность. К сожалению, в силу изложенных причин, приведение в порядок наших с Антоном заметок идёт не столь быстро, как мы поначалу надеялись. Но в ближайшие же дни, пренепременно, мы с заданием райкома справимся, и отчёт опубликуем.

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 4

Проснулся от бесцеремонного удара дежурного - кулаком по голове сквозь фуфайку. Обиженно высунул голову из-под полы. Рядом постояльцы уже занимались самообслуживанием: выносили парашу, наливали воду в рукомойник, собирали на день койки. Стало стыдно оттого, что оказался последним. За нерасторопность получил нагоняй от комиссара постоянного двора на утреннем построении. Завтрака, естественно, тоже был лишён. Жалостливая Препузаста поделила на нас двоих её паёк – засохший бутерброд с ливерной колбасой из какой-то перхоти.

Выстояли в очереди за своими документами. К сожалению, опять вышла неувязка: по неосторожности стёр на руке надпись дежурной химическим карандашом. Пришлось идти в сельский Особый отдел, писать объяснительные, опять выстаивать в очередь к начальнику, в общем, много мороки по собственной глупости. Слава Корчмарю, всё позади, надо бы перекусить, а то в животе война после вчерашней тиновки.

К сожалению, пока возились, столовая для командировочных закрылась, а в магазин без талонов и купонов не сунешься. Продавщицу умаслить не удалось, разоралась на весь магазин: «Вас много, а я одна», грозилась постового позвать. Покупатели неодобрительно на нас ворчали: «Понаехали тут». Пришлось идти на местный рынок. Несмотря на уголовную ответственность за использование и незаконное хранение иностранной валюты, удалось тишком купить за гривны пирожки с грибами, правда, по очень невыгодному курсу.

Почти весь остаток командировочных поменяли там же, у базарного барыги,  на местные деньги – серёговки, так как надо было заняться мотоциклом. Ночью, в камере хранения, у него сменили почти новые шины на старые, латанные-перелатанные, сняли седло и фартук от коляски. Свечи тоже выкрутили. На мой возмущённый протест администраторша только молча показала на табличку на стене «За не сданные в камеру хранения вещи администрация постоялого двора ответственности не несёт».

Естественно, в отделении райреммастерских запчастей не оказалось, пришлось искать частника, отдавать всё, что было, плюс пол-литра шмурдяка из тайника в бензобаке, так что выехали только к полудню. Привычные лица патрулей, привычный досмотр, привычные плакаты и транспаранты с дедом Серёгой, отметка в комендатуре, уплата выездной пошлины, и вот мы, наконец-то, на пути к резиденции Вождя – Великосерёговску, бывшему селу Малая Гадюковка.

[Препузаста Пряникова]

Листочек 5

     Даже утренние неприятности не испортили мне настроения. И перегарная вонь нечищеной пасти патрульного, и его немытые пальцы не смогли испачкать чудесное малороссийское утро. Душа ликовала в предчувствии радостных событий. Неужели мы и вправду сегодня посетим землю обетованную, свободную от оранжевых олигархов, увидим Великосерёговск, город русских фиолетовых партизан?

     Опять задержка на перекрёстке дорог: ловят беглых крестьян: ночью перерезали колючую проволоку и без разрешения убежали к другому пролетарскому феодалу. Сколько, всё-таки, в беспартийных несознательных людях зависти и неблагодарности! И как некстати, можем опоздать на торжества – выход Вождя к народу.  Скорей бы уж пропустили.

     Чем-то наши документы показались подозрительными опричникам, нас вместе со всеми задержанными повели со связанными руками в лес. Оказалось – ничего страшного, просто пока придётся недолго посидеть в лесном концентрационном лагере. Надеюсь, Органы скоро разберутся с недоразумением.

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 6

Точно, опять опричники что-нибудь с мотоцикла свинтят. Намекнул главному, что если мотоцикл не очень изуродуют, наша благодарность будет безмерна. Может, поможет? Рассортировали в две колонны: мужчин и мальчиков налево, женщин и девочек – направо, повели в лагерь. В бараки не заводили, приказали бросить вещи под навес, и погнали на принудительные работы. Ох, братцы, только бы запрятанные гривны не нашли, за это – трибунал.

Опасаюсь за Препузасту. Всё, что угодно, лишь бы в спецземлянку не забрали. Уговорил Препузасточку с утра не причёсываться, зубы не чистить, и одеться попроще. Ох уж эти женщины, согласилась, но надулась. Правда, утреннее солнышко быстро развеяло её плохое настроение. Успел ей сейчас шепнуть, чтобы горбилась и прихрамывала. Надеюсь, послушается. Из спецземлянки, куда опричники забирали себе бабёнок посмазливей, обратной дороги нет.

Повели на берег реки – заготавливать водоросли для завода местного трудового олигарха. В жизни никогда больше не пойду на речку: нахлебался воды по самое не могу. Наконец-то десятиминутный перерыв на обед, меню разнообразием не балует: на первое – отвар из водорослей. На второе – варёные водоросли, на третье - компот из водорослей, без сахара.

Злость разбирает на этих беглых, из-за которых попали в халепу. Не могли потерпеть до Серёгиного дня, дедова дня рождения, когда крестьянам разрешается переходить от одного пролетарского феодала к другому, если, конечно, партком не против. Ага, опричник поманил пальцем. К добру ли? Неужели гривны в заначке нашли? Тогда нам - кранты.

Слава Корчмарю, подействовали моё обещание благодарности и заветное слово «ПДРС» в документах. Перед тем, как шлёпнуть печать, старший многозначительно заглядывает в глаза. Что ж, отливаем ему литровую бутыль шмурдяка из схованки в бензобаке. Зато мотоцикл оказался на ходу: заменили на рухлядь всё, что только можно, но если разогнать с горки – заводится. Спасибо старшему, сразу видно, мужик справедливый.

Возвращают по описи часы, правда, браслет тоже подменили, ну да ладно, это всё пустяки. Главное – отпустили. Ого, время-то уже не раннее, как бы не пришлось в лесу заночевать. Не дай Корчмарь, опричники обнаружат без регистрации после наступления комендантского часа – под трибунал можем угодить. Конечно, Антиолигархический Рабочий Трибунал прислушается к нашим оправданиям, но всё же…   

[Препузаста Пряникова]

Листочек 7

     Мотор чадит и стреляет, на подъёмах Антон выскакивает из коляски и, подпрыгивая на одной ноге, подталкивает мотоцикл руками. Видимо, опричники поступили не очень красиво: отлили из бензобака водорослевку и долили водой. Лишь бы успеть до захода солнца в ближайшую деревню. Лишь бы двигатель не заглох, лишь бы у Антона колено совсем не подвело.

     Болит низ живота, простудила всё на свете в холодной воде на заготовке. Думаю, неправильно гонять женщин, особенно беременных или с месячных недомоганием, в воду. Хорошо, что сейчас лето, а каково им будет осенью? И до сих пор жалко арестованную девочку: попала на быстрину и утонула, бедняжка. Болят изодранные в кровь руки, арестованным не положено выдавать серп, пришлось рвать водоросли просто так. Норму не выполнила, поэтому оставили без обеда, но не это сейчас главное.

     Как здорово, просто повезло: за поворотом показался шлагбаум КПП на въезде в деревню. Чудесно, теперь, в случае чего, руками мотоцикл дотолкаем. Какими милыми кажутся хмурые лица патрулей, и даже наружный досмотр уже не так раздражает. Главное – успели. Ещё немного, отметка в комендатуре, печать особиста в командировочном удостоверении, служение и коллективная исповедь в церкви - и вот он, долгожданный постоялый двор. Может, даже на ужин в столовую успеем, если, конечно, талоны в комендатуре выдадут.

[Препузаста Пряникова]

Листочек 8

     Мы успели! Мы успели! МЫ УСПЕЛИ!!! Вот он, Великосерёговск, город Великого Вождя, цитадель легендарного партизанского комиссара деда Серёги, расстилается перед нашим взором. Роскошные дворцы трудовых народных олигархов взметнулись вокруг центрального проспекта имени Вождя. Всюду реют транспаранты с лозунгами и  портретами деда Серёги, по репродуктору диктор зачитывает приветствия Великому Вождю от трудовых коллективов и оды Вождю от пролетарских поэтов. Сердце переполняется радостью и восторгом.

     Самолёты! Самолёты! Над проспектом проносятся два серебристых ястребка, разбрасывая листовки со здравницами в честь деда Серёги и анафемой пролетарской церкви в адрес врагов трудового народа, предавших Вождя и замышляющих чудовищные злодеяния. Лица этих предателей Родины щурят свои мерзкие пасти на карикатурах рабочих художников. По репродуктору зачитывают суровые письма трудящихся, гневно клеймящих антинародных олигархов и бывших соратников Вождя, ставших на скользкую дорожку предательства республики трудящихся.

     Вот и сейчас эти отщепенцы, эти мерзавцы с чёрными душами, могут ударить в спину народу, поэтому проезжая часть проспекта оцеплена в три ряда отрядами бритоголовых опричников. За оцеплением на тротуарах представители трудовых коллективов с утра ждут явление Вождя народу. Я представляю, какая огромная работа была проделана Органами по обыску и наружному осмотру делегатов. Народное море волнуется и цветёт улыбками в ожидании чудесного момента, когда великий Вождь снизойдёт к простым гражданам.

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 9

Пришлось бросить мотоцикл в пригороде, на платной стоянке для мотоциклов, велосипедов  и телег чёрного люда. Проезд в центр Великосерёговска разрешён только машинам партийных функционеров и народных олигархов. Ну и, само собой, транспорту Органов. Часов пять пришлось стоять в отстойнике для осмотра, к сожалению,  даже воду брать с собой было запрещено. Оно понятно, лучше перебдеть. Поэтому и обыск был повышенным, с полным раздеванием, прощупыванием швов и ректально-оральным осмотром. Да, нужно похудеть, а то неудобно было стоять с моим голым пузиком рядом с молоденькими девушками.

Стоим на жаре уже несколько часов, точно сказать не могу, так как часы и прочие предметы были отобраны при обыске во избежание. Вокруг, со всех сторон - дед Серёга – на плакатах, на транспарантах, на огромных полотнищах, развешанных на фасадах и прикреплённых к дирижаблям. Барельефы с профилем деда Серёги на стенах, листовки с его портретом, многочисленные памятники Вождю вдоль проспекта. Всюду развиваются национальные флаги – фиолетовые полотнища с красными галифе в центре.

Толпа приходит в неописуемый восторг: показывается долгожданная процессия. Впереди, на мотоциклах, бритоголовая охрана в полном вооружении, затем несколько броневиков, и, наконец, вот он, кортеж Вождя. Вождь в огромном бронированном лимузине машет рукой сквозь бронированное стекло, впереди лимузина – тройка роскошных английских скакунов, символизирующих тачанку, на которой дед Серёга создавал Рабочую Республику. Море народа бьётся в экстазе, толпа захвачена непрерывным скандированием «Се-рё-га! Се-рё-га!! Се-рё-га!!!».

[Препузаста Пряникова]

Листочек 10

     Неужели этот скромный Великий человек – тот самый раненый герой, которого я лечила от предательских ран? Как я  безмерно благодарна судьбе за то, что смогла хоть пальцами прикоснуться к искалеченному телу будущего отца Страны Рабочих. Какое счастье! Слава Корчмарю! Слава Великому Вождю!

     Я чувствую, как меня охватывает непреодолимое чувство единения с народом, скандирующем имя деда Серёги. Просто крылья вырастают за спиной, и я готова взлететь к самому солнцу и кричать на весь мир вместе со всеми «Се-рё-га! Се-рё-га!! Се-рё-га!!!» . Как бы хотелось отдать всю свою жизнь за лишнюю секунду земного пути Отца и Учителя, за победу его дела!

     Броситься, броситься под колёса его автомобиля, погибнуть в этот светлый миг, раствориться в атмосфере всеобщего безмерного ликования! Отдав тем самым всю себя на алтарь борьбы за светлое будущее рабочего класса! Что может быть большим счастьем?

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 11

Препузаста с остекленевшими глазами в экстазе рвётся к лимузину деда Серёги, крича что-то нечленораздельное. Женщины вокруг, стоя на коленях, тянут руки к вождю, некоторые катаются с пеной на губах в припадке поклонения. Скандирование сливается в неумолкающий вой. Действие подходит к апофеозу.

Десятка три спортсменов с бычьими шеями поднимают лимузин на руках и проносят его по воздуху вдоль проспекта. В автомобиле дед Серёга, в фуфайке и галифе от Луи Виттон и сапогах из страусиной кожи, приветливо машет увесистым золотым мобильником – символом высочайшей власти. Толпа безумствует в восторге, некоторые в исступлении бросаются под колёса.

Стараюсь удержать Препузасту, крепко ухватив её за талию. Вокруг неистовое море слепого восторга. Лимузин едет по кровавому месиву из тел принёсших себя в жертву. Охрана растаскивает пострадавших за ноги и бросает их в покойницкие телеги. Тех, которым удалось выжить, потом переведут из моргов в больницы. Безумная толпа напирает, как волна цунами. Чтобы уцелеть, забрасываю Препузасту на козырёк подъезда, и сам по барельефу вождя забираюсь вслед за ней. Внизу люди сбиваются в давленое мясо.

[Антон Суровый, учитель тр]

Листочек 12

Солнечная опушка соснового леса. Отдыхаем по пути домой, лёжа на траве. Птицы, стрекотание кузнечиков. Жую травинку и разглядываю золотистого шмеля, пытаясь отогнать из памяти страшные картины давки. Препузаста молча лежит на спине, уставившись в небо мёртвыми глазами. Боюсь, как бы у неё опять не началась ломка. Единственное средство в этом случае – отпаивать её остатками шмурдяка. Многое бы отдал, чтобы не видеть больше её раскоряченной на земле, с искусанными пальцами и портретом деда Серёги у губ или груди. Вождезависимость. Тяжелейшая болезнь.

Препузаста переворачивается на бок и начинает еле слышно плакать. Глажу её по плечу, рассказывая всякие смешные глупости. Хорошо, что плачет, значит, есть надежда, что выздоровеет.

[Препузаста Пряникова]

Для партийного пользования                                    Экз. 1, всего экз. 2

                                            В Свердловско-Дзержинский райком ПДРС
                                            от членов ПДРС А. Сурового и П. Пряниковой

                                            ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Об итогах инспектирования т.н. Южно-Древляндской «Припятско-Полесской Рабочей Республики» (ППРР)

     Уважаемые товарищи!

     Как мы уже докладывали, по поручению Свердловско-Дзержинского райкома ПДРС г. Сталино мы под видом внештатных корреспондентов газеты «Правда ПДРС» провели негласную инспекцию Южно-Древляндской так называемой «Припятско-Полесской Рабочей Республики», иное название «Малая земля им. Л.И. Брежнева».

     В инспекции были задействована члены ячейки ПДРС подъезда номер 5 Рабочего общежития по адресу ул. Павлика Морозова, 14 – Антон Суровый (руководитель инспекции) и Препузаста Пряникова (стенограф-секретарь и водитель мотоцикла «Иж-Юпитер»).
  
     После инспектирования нами был проведён тщательный анализ наших наблюдений, задокументированных во время инспекционной поездки.

     На основании проведенного анализа, можно считать, что политика руководства Южно-Древляндской ППРР и лично тов. Абдурмамбекова Сергея Абдулловича (деда Серёги) в основном соответствует политике Кремля и текущим директивам и указаниям ПДРС.

     Тем не менее, считаем необходимым отметить, что нами было замечено серьёзное нарушение в изображении партийных лидеров ПДРС на плакатах и транспарантах. А именно, товарищ Корчмарь был изображён не в центре и ниже товарища Абдурмамбекова (деда Серёги). Товарищ Абдурмамбеков (дед Серёга) ошибочно изображён вровень с товарищем Путиным-Медведевым. Товарищ Лукашенко почему-то нарисован выше товарищей Багапша, Смирнова и Кокойты.

     Считаем необходимым строго указать тов. Абдурмамбекову на допущенное нарушение.


Антон Суровый, член ПДРС, Председатель Совета подъезда номер 5 Рабочего общежития

Препузаста Пряникова, член ПДРС, Генеральный секретарь Совета подъезда номер 5 Рабочего общежития