Мусорка во дворе

[Сеня, начинающий поэт]

У тебя, Препузаста, что, крыша совсем уже поехала? Совсем вы, бабы, сдурели. Уже под ручку пройтись нельзя.

Ладно, товарищеский суд – он справедливый, Трофимыч – он разберётся!
Как суд решит – так и будет!

771, держись, мы тебя в обиду не дадим!

[П.Корч.]

гравное, чтоб пирожков поборьше, а саке я подвезу.

[kastet771]

  Уф...пасибочки товариш Корч...ажно на душе спокойнее стало...
  Прям отлегло от души (и прилегло у другом месте)....
  Енто ж надо так...на ровном, можно сказать, месте у кабалу чуть не затянули честного рабачего-пролетария...
  От же ж бабы...сволочной народец...чуть шо, так сразу давай у ЗАГС...
  А Суд да...он наш, самый справедливый, пэдээресовский...он того...разберётся по справедливости...

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

ОБЬЯВЛЕНИЕ

Севодня в обет или малеха попозжей состоитца Товаришеский Сут нат баскетбалистом 771 про отказ женитца на Дуняшке Шпале.

Обчественый обвенитель Припузаста Прянекова

Обчественый зашитник Антон Суровый

Белеты продаютца у Народнова засидателя Стипаницы Шпалы.

Претседатель Суда Ф. Трофимыч

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

Встать Сут пришол! Слушаетца дело Нарот и Трудовой колектиф и Рабочей клас супротив баскетбалиста.

(Трофимыч, входя,  для важности громко топает ногами. Разморенные жарой, пивом и шмурдяком, обитатели Рабочего общежития слегка приподнимаются и шлёпаются назад на лавку. По залу разливается специфический аромат шмурдяка разных сортов, пол в подсолнечной шелухе и рыбьей чешуе, под ногами перекатываются пустые бутылки. В задних рядах стучат костями домино и режутся в подкидного, парочки милуются.

Трофимыч усаживается на колченогий стул с нацарапанной надписью «Васька казёл». Степанида осторожно опускается на дубовую лавку. В руках у неё коробка из-под обуви с мармеладом. Степанида отщипывает по крошечке и громко чавкает на весь зал. По её лицу разливается неземное блаженство, в этом момент ничего на свете её больше не интересует.

Суд проходит в Фиолетовом Корчмаровском уголке Рабочего общежития. Стол для судьи Трофимыча и народного заседателя Степаниды накрыт фиолетовой простынёй в разводах, закрывающей ноги жрецов правосудия. Но если заглянуть сбоку, видны стоящие под столом кошёлки и корзинки с подношениями. В них сверху лежат бумажки с именами заинтересованных сторон. Приношений много – сегодня рассматривается несколько дел.)

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

Так товариши. Обвеняетца заезжий баскетбалист с маечке. Эта с одной стороны. А с другой наша пастрадавшая актевистка Дуняша. Дуняша перестань галасить ничево ни слышно. Да забыл обвеняемый одсутствует по уважительной пречине. По поводу законова обмытия награды от самово Палистсовета.

(В зале раздаются голоса: «Вот стерва, на Героя клевещет! Да другая сама бы напросилась, чтоб ребёночка от героя заиметь!» Дуняша сотрясается в рыданиях)

Обчественый обвенитель Припузаста. Обчественый зашитник Антон.

(За шкафом раздаётся возня, сопение и звон стеклянной посуды. Из-за шкафа выползает взлохмаченный Сеня. Он стойко держит направление к адвокатской лавке)

[Сеня, начинающий поэт]

И я. Я тож. В смысле. Типа зщитник.

(Сеня пробует забраться на лавку. С первого раза ему это не удаётся. Он продолжает полулёжа)

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

А на каком оснавании? Иде документ? Всмысле заявление баскетбалиста? Всмысле иде в наличие энто заявление есть?

[Сеня, начинающий поэт]

А то! Естствно. Вчера 771 прходил и цлых три заявлния прносил. Мы их с ним прочтали. Блин, глядим – с ошбками. 771 сбегал, ещё три заявлния принёс. Два прчитали, третье на утро заначили. Вот. Вот справка есть, что я зщитник.

(Сеня, не глядя, достаёт из кармана бумажку подозрительного вида, машет ею и быстро прячет бумажку назад в карман. Антон помогает ему влезть на лавку)

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

Ну тада да. Тада Припузаста давай!

[Препузаста Пряникова]

Товарищи! Народ, Трудовой Коллектив и Рабочий класс обвиняет этого мерзавца, этого негодяя, этого растлителя малолетних юных девушек, этого зверя в натовской маечке! Обвиняет в страшных, чудовищных преступлениях – в предательстве Родины и пособничестве натовским поработителям мирового пролетариата!

(В зале испуганно  ойкают и сдержанно матерятся)
 
Да, товарищи! Этот самец, этот грязный громила, подло соблазнил нашу невинную активистку Дуняшу, которая взлелеяла святую надежду родить от этого проходимца будущих защитников Отечества и лично товарища Путина-Медведева! То есть. В смысле – не родить Путина-Медведева, а родить защитников для Путина-Медведева.

(В зале слышны возгласы: «Ну, точно, нагуляла. А этот обрюхатил, и жениться не хочет. Ну и правильно! Молоток! Я те дам правильно, нехай женится!» Дуняша начинает рыдать ещё громче, вытирая глаза скомканным вафельным полотенцем)

Товарищи! А вдруг завтра война с НАТО?! А у нас нет защитников, которых Дуняша так и не родила! Грязный натовский сапог начнёт топтать многострадальную землю Малороссии! Товарищ Путин-Медведев будет подло пленён и казнён мучительной казнью. И над безграничными просторами Родины станет развиваться грязное американское натовское знамя!

И всему причина – непростительный аморальный проступок, не побоюсь этого слова, государственное преступление заезжего пронатовского авантюриста! Требую для преступника высшей меры наказания – исключения из ПДРС с контрольным в голову! Я кончила, товарищи!

(В зале слышны возгласы: «Ну, точно вдул. Та не, не видно. Да по ней и двойню не разглядишь. А может, она того, уже родила?»)

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

Да уж. Ну што дадим слово зашитникам?

(Трофимыч оборачивается к Степаниде, но та с отрешённым видом продолжает чавкать мармеладом. В её голубых глазах отражается вселенский вакуум)  

[Сеня, начинающий поэт]

(Безуспешно пытается приподняться на лавке)

Да здрвстует совтский суд – самый гумный суд в мире! Без суда не втщишь и рыбку из прда!

(Валится на пол и засыпает)

[Антон Суровый, учитель тр]

Погодь, Сеня. Полежи пока, отдохни. Трофимыч, тут в задних рядах перерваться просят – отлить пойти. Может, прервёмся?

[Фёдор Трофимыч, слесарь]

Ну ладна. На пол часа перекурить.

(Народ выходит из зала, переругиваясь и громко обсуждая событие. Трофимыч лезет головой по стол и обнюхивает корзинки, авоськи и кошёлки, потом достаёт авоську со свёртками, завёрнутыми в газету «Правда ПДРС». Он трепетно разворачивает свёрток с копчёным салом и режет его на аккуратные тоненькие ломтики. Потом режет на ломтики чёрный хлеб, крошит чеснок и сооружает перед собой на столе маленькие аккуратные бутербродики с салом и кусочками чеснока сверху. Затем он начинает есть с закрытыми глазами, тщательно пережёвывая. По его умиротворённому лицу видно, что в этот момент Трофимыч абсолютно счастлив).

[Препузаста Пряникова]

Товарищ председатель! Я вот хотела… Фу, Трофимыч, да не дышите так на меня чесноком!
 
(Препузаста  выходит из зала, громко хлопнув дверью. Трофимыч никак на это не реагирует, его душа где-то далеко отсюда, где-то там, в небесной нирване. Степанида невозмутимо продолжает чавкать мармеладом)

[Антон Суровый, учитель тр]

(После перерыва. Народ сонно расселся на лавках. В воздухе запах шмурдяка и перегара. Их забивает запах ароматного подсолнечного масла: в перерыве, чтобы не терять времени даром, Антон накрошил себе полуведёрную миску помидорного  салата с луком и маслом. Между своими фразами он с удовольствием наслаждается блюдом)

Ну что товарищи, продолжим? Тут товарищ обвинительша много вам, товарищи, громких слов наговорила. Но давайте, товарищи, вернёмся к сути проблемы. И тут хотелось бы получить честные ответы от истицы. Истица – это ты так называешься, Дуняша. Клянёшься клятвой активистки ПДРС говорить правду, только правду и ничего кроме?

[Дуняша Шпала]

И нечего обзываться. Конечно, правду, меня так мамочка всегда учила.

[Антон Суровый, учитель тр]

Вот, дорогие товарищи! Давайте посмотрим пристально на нашего скромного героя, ударника труда, спортсмена, орденоносца. Почему бы ему, после выполнения боевого задания Политсовета, не поговорить о задачах партии с активисткой ПДРС Дуняшей? Что в этом зазорного, товарищи?

(В зале слышны крики: «Обговорила героя, гадина! Её, её, судить! Пусть ответит, стерва!»)

А вот скажи-ка нам, Дуняша, а целовал ли тебя наш отличник боевой и политической подготовки?

(Дуняша промокает свои голубые глаза и от волнения начинает ковырять в носу. Народ настораживается, слышны возгласы: «Тише! Тише! Самое интересное начинается. Щас будет рассказывать, как гуляла»)

[Дуняша Шпала]

Не цаловал, негодник! Только под ручку прогулялся.

(В зале слышны возмущённые крики и призывы к самосуду над бедной Дуняшей)