Психиатрическое отделение

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Через недельку позвонила сама Препузаста, голос был бодрый, новости обнадёживающие. В сарае-пристройке, который теперь стал Фиолетовым уголком, состоялось торжественное обручение Дуняши Шпалы с её новым нареченным – Абдулой Бекбек-оглы, богатым азиатом.



В качестве части калыма миллионер Бекбек подарил матери Дуняши, Степаниде Шпале, конюшню на 60 стойл недалеко от Рабочего общежития. Там же, в пристройке, состоялось торжественное вступление Абдулы в ПДРС, даже без кандидатского стажа. Абдула на радостях обещал сделать евроремонт обгоревшему подвалу Пятого подъезда.

Сторонница умеренного целомудрия, наша Дуняша, педересвожатая и спортсменка-баскетболистка ростом один метр 91 сантиметр, уже состояла в браке полтора раза. Первым крупным увлечением (мелкие шалости не считаются), у неё был не кто-нибудь, а член Политсовета ПДРС Стыциан Задрыпин, курирующий легендарную парторганизацию Пятого подъезда.



Задрыпину льстило показывать коллегам свою «жирафку», как он называл Дуняшу, красотку модельного роста. Главное было для неё молчать, ни в коем случае не раскрывая рот, и загадочно улыбаться. Но однажды она не сдержалась и выдала на приёме у Медведева: «Ложьте мне в блюду омарных раков без трюхвелей – я от них пердю». Иронические улыбки сослуживцев предрешили судьбу Дуняши – Стыциан сменил её на более образованную подружку Дуняши, Спирохетту Тико, которая знала такие умные слова, как куннилизинг, нимфомания и оргазм.

Затем у Дуняши проследовал брак с Витьком Пластилиновым, который был записан в ПДРС по секретному указу Председателя Политсовета 00-666-гоп. Сам будучи сыном ленинградских подворотен, Путин приветствовал приём в ПДРС гопников, малолетних карманников и прочей уголовной шушеры. Так недоучившийся птушник гопник Витёк из соседнего дома был приписан к партячейке Пятого подъезда, где и познакомился с Дуняшей, которая верховодила юными педересами. Свадьбу сыграли в Фиолетовом уголке, шмурдяка было море, все углы были заблёваны, гости валялись под столами в невменяемом состоянии. Свадьба, иными словами, удалась на все 100%.



Но случилась беда. Во время медового месяца, вследствие  экспериментов на Большом адронном коллайдере, волна излучения задела спальню молодожёнов, и Пластилинов раздвоился. Дуняше понравилось кувыркаться в постели с двумя Витьками, да и молодожёну тоже.  Но потом дубли снова слились в один организм, Витёк приревновал Дуняшу к самому себе и подал на развод.
http://pdrs.dp.ua/doska/index.php?topic=6949.msg75276#msg75276

И вот теперь Бекбек-оглы, владелец верблюдов, лошадей, маковых полей, прогулочных яхт и ночных клубов. Как известно, невысоким азиатским мужчинам нравятся высокие натуральные блондинки европейской внешности. Абдула, с ростом 1 метр 56 сантиметров, в Дуняше души не чаял и даже не требовал, чтобы она носила после свадьбы хиджаб, разве что во время поездки на его родину. Он стонал ночами от эротических снов, в которых они занимались с Дунёшей сексом между горбами верблюда или на форштевне яхты. Имена для восьми будущих детей, непременно мальчиков, он уже придумал и обсудил с матерью.



 

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

- Ты всё ещё меня слушаешь, Ганя?
- Да, Пузечка, очень интересно. Хоть какие-то радостные новости в наше время.
Пряникова пропустила мимо ушей моё крамольное высказывание.
- Но знал бы ты, Ганя, как Степанида калыму обрадовалась!

Ещё бы! Мать-героиня, неграмотная шпалоукладчица Степанида Степановна Шпала всю жизнь висела на доске почёта, вырабатывая за день двойной план и получая за это 25% надбавки к зарплате. Как отгребла она вместе с первым мужем и десятью детьми комнату на верхнем этаже в общежитии, так и ютилась в ней уже много-много лет. Добавлялись мужья, рождались дети и внуки, которые тоже женились, выходили замуж и заводили своих детей, но так и жила Степанида вместе с новым мужем, пятью бывшими и всеми потомками в той же самой комнате 20 кв.м площадью.



Жильцы «Стёпкиной хаты», как её называли соседи, извращались как могли: прорубили на чердак ляду, где готовили, стирали и сушили бельё, а пока не была больших холодов, спали на полу чердака. Вдоль коридора поставили трёхэтажные нары, где теснились целыми семьями. Степанида каждый год отправляла заявления в местком завода имени «Красного профинтерна», на балансе которого числились рабочие общежития, с просьбой о расширении жилплощади, но всё безрезультатно. 

Собственно, и завод уже не существовал: местком от имени трудового коллектива, которого тоже уже не было, распилил и продал на металлолом оборудование, отдал корпуса под супермаркеты и выставочные центры, первые этажи общежитий вместили в себя магазины и ларьки, на других этажах появились адвокатские конторы, рекламные и туристические бюро, но для Степаниды лишней жилплощади всё не находилось.

И тут вдруг такое счастье: тёплая конюшня с 60-ю пустыми стойлами. На общем собрании «Стёпкиной хаты» 56 стойл отвели семьям, ещё в одном стойле поселилась сама Степанида со всеми шестью мужьями, два стойла ушли под крошечный Фиолетовый уголок с иконами Корчмара, Путина и спасителя Абдулы Бекбека, перед которыми теплились лампадки, и комнату для юных педересов. Последнее стойло оставили гостевым, для тех потомков Степаниды, которые проживали не вместе с прародительницей.

- Смотрю я на них, Ганя, и просто плачу от счастья. В тепле, в просторе и сытые, питаются овсом и комбикормом для лошадей. И с Трофимычем жилищный вопрос решился.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

У Фёдора Трофимовича Дундукова была уникальная профессия, которую он унаследовал от отца и деда – президиумный гегемон. На все партийные собрания, и ВКП(б), и КПСС,  и ЛДПР, и ЕР, и ПДРС, трудовой династии Дундуковых отводили место в президиуме, а иногда даже позволяли выступить с трибуны. Два класса образования, нескладная, но решительная речь, взгляд, устремлённый в Светлое будущее – что ещё нужно для знатного пролетария, кровного представителя трудового народа?

В анкете Фёдор Трофимыч гордо писал «слесарь», хотя на самом деле был слесарем-сантехником, перебивался халтурками, чтобы купить выпивку себе и дружкам-собутыльникам. С возрастом из-за злоупотребления алкоголем руки у парторга партячейки ПДРС Пятого подъезда стали слишком дрожать, он уже не мог чинить сантехнику и сосредоточился на краже металла (колёса и тормозные колодки в локомотивном и  трамвайном депо, электрические провода и прочее) и сдаче его на
металлолом. На «выпивон и закусон» хватало.



С личной жизнью у Трофимыча не сложилась. Тёща, редкая сволочь, заслуженный сексот СССР Агрипина Ерофеевна Гусак и её религиозная дочка, настолько никакая, что её внешность и имя невозможно было запомнить, выгнали Фёдора жить в курятник. Он, правда, и там приспособился, даже приучил себя спать на насесте, сидя на корточках, но проклятые петухи начинали петь ещё затемно, не давая ему выспаться.

И тут вдруг такой подарок судьбы. По договорённости со Степанидой Трофимыч захватил освободившуюся «Стёпкину хату», моментально сменил замки на двери и ляде и посадил за пару бутылок водки перед входом своего дружбана Толяна Быкова, двухметрового роста, с бицепсами как шины у Камаза и презлобным нравом. Теперь к «Стёпкиной хате» никто посторонний не подойдёт до Дундукова заселения.

Повезло и с работой. Руководство ЛДНР обратило внимание на потомственного пролетария для обучения прибывших северокорейских солдат русскому языку, справедливо посчитав, что идеология ПДРС весьма близка учению Чучхе. К счастью из библиотечки ПДРС в пожаре погибли не все книги, сохранился замечательный учебник «великого и могучего».



Скоро северные корейцы усвоили, что «оп твою мат» означает «да здравствует Ким Чен Ын», а «пшёл наху» - лучи Чучхе. Одно счастье не приходит – оно и другое за собой ведёт. Политсовету ПДРС так понравилась педагогическая деятельность Трофимыча, что его искупали, постригли, побрили, приодели и отправили в США к Трампу, который захотел изучить русский для общения с Путиным. Скоро Трамп под руководством «этого замечательного русского» зачитывал с листочка: «оп твою мат – Hello», «пшёл наху – Good By».

Так иногда редко, но бывает, что судьба поворачивается к человеку лицом, а не тем самым местом.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Пациенты обычно не разбираются в специализации врачей, работающих с психикой. Так и партийцы Пятого подъезда по непонятной причине записали меня в психотерапевты и звонят по любому поводу, радостному или горькому. Вот и сейчас набрала мой номер Пряникова:
- Не кончились наши беды, Ганя. Суровый, Волыняка и Пластилинов без средств остались, а Волыняке с Суровым вообще жить негде.



Препузаста Пряникова – это наша Маргарет Тэтчер. В своё время активисты ПДРС Сеня, Трофимыч и Антоша, а также примкнувшие к ним Волыняка и Пластилин превратили Фиолетовый уголок Пятого подъезда в притон алкоголиков. В водухе стоял такой густой перегар, что случайные гости просто падали в обморок от избытка ацетальгида в воздухе. Что-то нужно было делать с этим безобразием.

Политсовет ПДРС бросил на Пятый подъезд Пряникову, которая ранее в КПСС занималась оргвопросами. «Огнём и мечём» прошлась Препузаста по рядам алкашей. Она в три раза увеличила сбор партвзносов в районе, в том числе с партийцев Рабочего общежития. Пятёрка алкашей осталась без средств к существованию. Их она оформила сторожами, истопниками и редакторами стенгазеты «Светлое будущее», но зарплату пьяницы стали получать только в том случае, если могли усидеть на стульях во премя заседаний партячейки. Воздух в подвале постепенно очистился.



Волыняка (ФИО при рождении у него было другое), с детства любил возиться со зверушками, сначала в школьном живом уголке, потом в зоопарке. От родителей он получил в наследство огромные уши и сплошной волосяной покров на теле, поэтому братья меньшие принимали его за своего и любили. Странного молодого человека заприметили сотрудники КГБ, которые после призыва направили Волыняку (такая теперь у него была агентурная кличка) в спецшколу для разведчиков.

Новоиспечённый агент был командирован в Луцк, где ему было поручено следить на настроениями местного населения. Лейтенант КГБ быстро смекнул, что ему достаточно направлять в Центр депеши, в которых описывалась огромная любовь жителей к СССР, к великой России и великому русскому народу. На службу он совсем забил. Мода тогда была такая, что чрезмерный волосяной покров на теле он скрывал под костюмом, а огромные уши – под шляпой или шапкой-ушанкой.

Но со временем мода изменилась, стала более открытой. Костюм и шляпа летом выглядели анахронизмом. Руководство предложило старшему лейтенанту сделать бесплатную пластическую операцию по нормировке ушей и удалить волосяной покров с тела. Но Волыняка заартачился, мол уши и волосатость – это его генетическая память о любимых предках. Пришлось Центру перекинуть строптивого сотрудника в Рабочее общежитие для надзора на настроениями жильцов. Волыняка привычно забил на ЦУ Центра и влился в коллектив алкоголиков Пятого подъезда. А потом СССР распался, а КГБ канул в лету.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Препузаста оформила Волыняку ночным сторожем, ночевал он на скамейке в Фиолетовом уголке. И вот вдруг такой облом с этим пожаром. Жить негде, денег нет. Застрелиться из табельного ПМ, который у него забыли отобрать? Так патронов нет. Утопиться в заводском ставке? Так там воды 20 см. Нашлась работа почтальоном в одном из районов Сибири. Небольшом таком районе площадью 500 на 500 километров. Волыняке выдали ключи от УАЗика, рюкзак, пвалатку и лыжи. Первый день было хорошо: гоняй себе по лесным дорогам на УАЗе, развозя письма и посылки. Но потом на утро выпал снег. Тащить на лыжах в рюкзаке посылки за 500 км? Ну уж нет.
   


Вернувшись домой, Волыняка попробовал работать в контактном зоопарке, но визгливые дети и скандальные мамаши опротивели ему уже к обеду. Как быть, на что и где жить дальше? Будущее было похоже на «Чёрный квадрат» Малевича или скорее на сажу в дымоходе. «Ура! Ура! Ура!», - кричала мне в трубку Препузаста.  Помощь пришла неожиданно, с самого верха партийной вертикали.



Член Политсовета Стыциан Задрыпин обожал лобио из фасоли с луком и чёрным ржаным хлебом. Это его и подвело в очередной раз. На торжественном приёме в Кремле послов дружественных стран он не сумел сдержаться и громко и продолжительно испортил воздух. Пришлось срочно выводить послов с зажатыми носами и проветривать зал. Путин топал ногами, метал громы и молнии, ведь чуть не сорвался договор с африканскими странами об освоении дальнего космоса и полёте в 2025 году к Альфе Центавра. «Вон, вон из Москвы!» - орал газботоксфюрер.



И провинившегося Задрыпина отправили послом в нижнее Лимпопо. Вот где можно было есть лобио сколько душе захочется: аппетитно пукнуть во время званого обеда у монарха считалось по местным обычаям доброй шуткой и хорошим тоном. Но было не до лобио: требовалось срочно набирать новую команду: прежнюю слопали крокодилы, когда лодка перевернулась во премя катания по национальному парку Нижнего Лимпопо. Тут Задрыпин вспомнил о Волыняке и его дружке Пластилинове.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Необычайно приветливо встретил престарелый король нижнего Лимпопо Ххтулкхх -17-й новую команду российского посольства, тем более что в молодости он учился в Университете Лумумбу, правда, только первый курс, а затем ему пришлось возвращаться на родину из-за скоропостижной кончины папочки Ххтулкхха - 16-го (тот злоупотреблял здоровьем, обслуживая свой многочисленный гарем). Со времён учёбы в Москве в лексиконе короля остались лексемы «вмажем», «бляд», «сколко за любов?» и «писдес».

Король просто влюбился в Волыняку (тот своими огромными ушами напоминал ему Яя, любимого голубого слона монарха. После некоторых раздумий его величество решил усыновить 1-го секретаря российского посольства, завещав ему после смерти многомиллиардные счета в европейских, американских и токийских банках, золотые и алмазные копи, питомники голубых слонов и белых носорогов, национальные парки и замечательного придворного шеф-повара Накабуку. Требованием к Волыняке было завести гарем из 50-ти самых красивых девушек Нижнего Лимпопо, а также, как придворному, носить национальные одежды, смазывая свою кожу чёрным гуталином.



2-й секретарь посольства Прастилинов тоже был зачислен в штат, управляющим банковскими счетами монарха, за это он имел право на свою долю банковских процентов, так он в один момент превратился из гопника в респектабельного миллионера, владельца яхт, дворцов и несметных богатств. Витьку теперь также полагалось носить национальные одежды. На фото, слева-направо: Пластилинов, Волыняка и Накабуку.



Один Антоша Суровый остался непристроенным. Раньше он работал учителем труда в Нанопаровозном ПТУ имени Путина по соседству, ночевал на верстаке в мастерской. Но теперь мастерскую перепрофилировали, в ней теперь вязали маскировочные сети для СВО. Антоша остался без работы, ночевать было негде. Грустно он зашёл а подвал Пятого подъезда, но там было холодно, в лопнувшие от пожара стёкла окон завывал ледяной ветер, занося дождь со снегом. Антон достал из кармана фотографию 15-летней давности, на которой он был молод, весел и как-то обеспечен. Всё прошло, жизнь кончилась, оборвавшись посредине.



Со слезами на глазах Антоша поплёлся к будке, в которой укладывались ночевать Сеня Битый с Шариком. Закадычные друзья радостно его встретили, пригласили присоединиться к их вечере. Сеня обнял Антона, Шарик лизнул его в щёку. Постояльцы предложили Антоше полведра с кухонными объедками, которые приносили Шарику кухарки из заводской столовой. Никогда ещё Антоше не было так вкусно, он в монет умял мясные хрящики с рыбьими головами и перловку с подливкой. От сытости потянуло в сон.

Сеня задёрнул брезентовую занавеску на входе в конуру, Антошу положили в середину на ватник, прижавшись к нему спинами для согрева, все трое укрылись потёртыми одеялами. Антон уснул почти мгновенно. Ему снились лето, пляж, девушки, облака, во сне он был совершенно счастлив.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Мы шли по подземному переходу к автомобильной стояке, как вдруг Глобус зарычал, и шерсть у него встала дыбом…



Вначале, много веков назад, по легенде, это был простой сруб, который назывался больницей. Остался ли он или сгорел в частых тогда пожарах, истории неведомо. Потом, как донесли до нас былины, к срубу начали прирастать пристройки, сначала деревянные, потом каменные, потом кирпичные, потом бетонные. Пристройки расползались вширь, вглубь и высоту, отвоёвывая у леса всё больше места. Так возник наш больничный городок.

Случалось очередная эпидемия, возникала ли очередная потребность, возводились новые здания, а некоторые уже ненужные старые приходили в упадок. Можно было бы, конечно, не строить новое, а ремонтировать и реставрировать старое, но тогда не нужны бы были миллионные капитальные вложения, и не было бы грандиозных откатов. Правда, при больших напастях, например, эпидемии Ковида, приходилось восстанавливать и пришедшие в упадок старые строения.

Никто не знает, сколько квадратных километров занимает ныне наш больничный конгломерат. Некоторые насчитали пять сотен, некоторые – несколько тысяч. Не было, естественно, и общего плана безграничного скопища корпусов. Авиация не помогла, так как каждый раз погода была нелётная, на спутниковых снимках вся местность была закрыта облаками, а дроны далеко не залетали. Пробовали направлять экспедиции вдоль забора, но проходили недели, а обойти забор так и не получалось.

Больничный городок: лечебные корпуса, административные, учебные, аптеки, морги, кухни, погреба, мастерские, склады, гаражи, стоянки, прочие хозяйственные постройки, спортивные площадки, стадионы. И всё это окружено бесконечным забором с десятками ворот и проходных, переплетено переходами, наземными и подземными. Некоторые заброшенные районы городка со временем густо заросли вечнозелёной колючкой в несколько метров высотой. Прорубиться сквозь неё было невозможно, даже бронетехника застревала в густых зарослях через пару метров.

Как-то руководство объявило о кампании по расчистке территории при помощи сильных гербицидов. Но вышло только хуже. Растительность мутировала, живность, в ней поселившаяся – тоже. И теперь среди переплетения колючих лиан и ярко оранжевой травы в несколько метров высотой летали мухи, бабочки и осы полуметровой величины, ползали ужи и бегали ящерицы размером с анаконду, зайцы ростом с телёнка не боялись людей и клянчили у прохожих чего-нибудь повкусней травы или коры деревьев.

Несколько лет назад я по наивности решил добраться до середины агломерата с рюкзаком и палаткой. Запасся провизией и водой, взял с бой Глобуса – и в путь. Планировал поход на шесть дней: три туда, три обратно, но уложился только в восемь. Первый день мы с псом бодро шагали по более-менее целому асфальту среди современных бетонных многоэтажек, потом на второй день – пробирались по дорожкам среди деревьев и фундаментальных кирпичных строений послевоенного периода, на третий день мы уже протискивались по тропинкам в густом лесу рядом со зданиями конструктивистского, модернистского и эклектического стилей начала прошлого века.

На четвёртый день похода перед нами встала стена непроходимых джунглей, обойти её было невозможно. Так и не сбылась моя мечта полюбоваться строениями в классическом стиле и барокко. Повернули назад, сбились с пути, как-то ориентировались по солнцу. Кончилась вода, к счастью, на седьмой день набрели на какую-то колонку и пили, пили, пили. Вышли к забору, пошли вдоль него и через пару часов наткнулись на ворота, совсем незнакомые.



… Прижались с Глобусом к стене подземного перехода, Глобус рычал, я крепко ухватил его за ошейник. Из перпендикулярного тоннеля выползло чудовище, нагло-удивлённо посмотрело на нас и двинулось дальше по своим делам. При свете подземные зверюги на людей не нападали, поэтому подвод электричества и освещение в подземных переходах были продублированы трижды. Глобус успокоился, шерсть у него улеглась, и мы пошли к стоянке. Что бы я без тебя делал, мой героический пёс?

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Как комсомолец в былые годы, я не верил в нечистую силу. Теперь я точно знаю – она есть! Нечисть заселила подземелья, корпуса, этажи и даже отдельные комнаты в зданиях. Откуда она взялась? Некоторые верят в сказки про змеев горынычей, другие намекают на инопланетное вторжение. Я же думаю, что потусторонние создания всегда жили рядом с нами, просто скопления людей их отпугивали, а как появилась свободная «жилплощадь», тут нечистая сила и размножилась.

Даже в нашем относительно «чистом» корпусе люди живут и работают только на первом, третьем и пятом этажах, а подвал, второй и четвёртые этажи заколочены досками, опечатаны, и вход туда категорически воспрещён. Есть недоступные, закрытые на замок, комнаты и на нашем, третьем этаже. Поступив на работу, я любопытствовал, подходил к дверям запретных комнат и прикладывал к ним ухо. Слышалось пыхтение и тяжёлые шаги, словно по аудитории гуляли гиппопотамы.

Интерны и студенты-практиканты порой нарушали указания и тайком пробирались в запретные места. Потом бойцы специальных служб, одетые в скафандры из мелкоячеистой сетки, с риском для своих жизней вытаскивали нарушителей, в глазах которых застыл вечный ужас. Спасти удавалось далеко не всех: некоторые так и пропали во мраке, другие, даже если их и спасали, впадали в кататонию и в позе зародыша годами лежали на койках, никакие, даже самые сильнодействующие, лекарства им не помогали. Расспросить спасшихся о том, что они видели, не было никакой возможности: несчастные тут же начинали выть от ужаса.

Помогли роботы, ползающие и плавающие, которых на кабелях запускали в мёртвые корпуса, на этажи и в подвалы. Нечто невозможное, нарушающее всякие законы физики, предстало на экранах мониторов перед исследователями. Растворяющиеся в воздухе и вновь возникающие из ничего чудища, многоголовые монстры, дети со старческими лицами, насекомые с головами людей, люди с головами насекомых. Изображение дрожало, слышались угрожающие голоса, ледяным холодом тянуло от экранов.



Многие научные сотрудники, проведшие  значительное количество часов перед мониторами, попали к нам на койки в состоянии бреда и полного нервного истощения. Только слоновьи дозы галоперидола и френолона смогли вернуть пострадавшим божеский вид. Изображения потустороннего мира стали записывать и просматривать на удалении. Это позволило без вреда для психики получать информацию, в том числе из затопленных подвалов, где кишели ящероподобные существа.



Ужасающие кадры с нечистью в обязательном порядке были показаны всем сотрудникам больничного городка. В результате выработался кодекс, который следовало строго блюсти для сохранения своих жизней и здоровья: ни при каких обстоятельствах не заходить в запретные корпуса, в подвалы, на запретные этажи и в комнаты. Количество жертв необдуманных поступков резко упало.  

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

В сущности, на территории больничного городка сосуществовали две клиники: для власть имущих и для мелкого народа. Клиника «для богатых» обслуживала самого Путина, его администрацию, кабмин, депутатов всех уровней, судей всех рангов, прокуроров всех мастей, губернаторов и их слуг, мэров и их челядь, генералов, адмиралов и маршалов, полицейских начальников, воров в законе и воров державных, миллионеров и миллиардеров, пропагандонов и проституток высокого полёта. Естественно, за «народные средства». Клиника «для бедных» - всех прочих, большей частью – за их деньги (лекарства, шприцы, системы и прочее).

Традиционно клинике «для бедных» перепадало то, что уже не подходило клинике «для богатых», и это было хорошо. Подержанная, не модная, но ещё крепкая мебель, устаревшее, но работоспособное оборудование, даже еда из хранилищ, качественная, вкусная, но у которой истекал срок годности. Я работал в психиатрическом отделении «для бедных», и это очень меня устраивало: почти никакого внимание высокого руководства, почти никаких проверок из министерств. Свобода! А что может быть ценней свободы?

Сегодня так совпало, что у меня и медсестрички Натальи выпали ночные дежурства, и по этому поводу не мешало бы устроить небольшой сабантуйчик. В обед я взял рюкзак и пошёл в архив нашего отделения, огромное, в километры длиной пространство с историями болезней, рассортированных по датам и видам заболеваний. В начале архива истории были на бумаге, потом на пергаменте, потом их заменяли берестяные грамоты. Таскал я на растопку папки из квартала под названием «Delirium tremens», вряд ли эти документы представляли бы интерес для исследователей истории медицины. В этот раз насовал в рюкзак истории болезней каких-то коллежских асессоров, городских мещан, двух статских советников и даже одного генерала от инфантерии. Бересты из этого же ряда мне ко входу в архив наносили студенты-практиканты, забираясь на километры в глубину.

Стемнело. Протиснулся в дверь Бахус Бандерштейн, сегодня он был при параде: снял грязный халат и фартук, принял душ и побрился. В руках Бахус тащил авоську: большой шмат сала, несколько кругов домашней колбасы и две трёхлитровых банки, с солёными огурцами и помидорами, по всей видимости, подношение от родственников одного из его «пациентов». По скинутой с грубки верёвочной лестнице спустился домовой Кузьмич. Зашуршало, мяукнуло, и неизвестно откуда, просто из воздуха появился чёрный кот Грэмлин, самый загадочный житель моего кабинета. Как я ни старался понять, где он прячется днём, это было безрезультатно, очевидно, Грэмлин был из породы шредингеровских котов.



Звякнуло окно, Кузьмич забрался на мой письменный стол, поднялся по лёгонькой лесенке к форточке и впустил Веронику, свою подружку ведьмочку. Вероника была на несколько веков старше Кузьмича, она жила здесь на болоте ещё до появления людских поселений, а Кузьмич родился в 16-м веке, но лохматого бородача и миниатюрную красотку связывала проверенная временем дружба. Отворилась дверь, и вошли Наталья с Таней, весь состав был налицо. Мы с Бахусом растапливали печку, девушки нанизывали на шампуры, лежащих на медицинском поддоне из шкафа, мясо из холодильника, нарезали сало и колбасу от Бахуса, им помогали Кузьмич и Вероника. Грэмлин улёгся рядом с Глобусом на тюфячок под письменным столом.

Какие эти две медсестрички, Наташа и Таня, разные. Боевая Наташа заведовала всеми сёстрами, обучала вновь прибывших, курировала сложные процедуры, навроде отсасывания жидкости из лёгких у коматозных больных, её слушались даже психопаты. Замещающая её меланхоличная Таня (копия «Алёнушки» Васнецова) зато была незаменима в палате с депрессивными  пациентками, она терпеливо их выслушивала, плакала даже вместе с ними над женскими бедами… и помогала этим порой лучше антидепрессантов. Ну, первые шашлыки поспели!

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

Мы сидели за столом, лакомились шашлыками, огурцами с помидорами, домашней колбасой и салом, поднимали мензурки с ректификатом, разбавленным дистиллированной водой, за всё хорошее, за мир (тост тянул на пять лет по нынешним временам), за весну и лето, которые непременно наступят несмотря ни на что. Потом девушки и Вероника запели «Ой у лузі червона калина…», песню, которая тоже тянула на пятерик, но обитая пенопластом и клеёнкой дверь была плотно закрыта, так что волноваться не стоило.

Глаза у всех слипались. Наташа пошла проверить, что дежурные медсёстры, близняшки Анжела и Алевтина (я их отличал по пирсингу: у одной колечко в ноздре, у другой в губе) спят в комнате возле поста, интерны тоже спят у себя в ординаторской, по очереди обходя палаты, Таня помыла посуду в раковине в углу и ушла на ночь в манипуляционную, Кузьмич с Вероникой забрались на тёплую печку, где ведьмочка будет спать до рассвета, а потом домовой её выпустит, и она улетит на свой чердак, Бахус ушёл в кладовку, сооружать себе логово из матрацев, одеял и подушек, сытые Глобус с Грэмлином свернулись клубком на матрасике под письменным столом возле батареи.

Я достал постельные принадлежности из шкафа и улёгся на кушетку, оставив дверь не запертой, а ночник включённым – вдруг понадоблюсь. Уже начал засыпать, но тут какое-то чудище стало залазить ко мне на кровать, я его отпихивал, а оно всё лезло и лезло, пока я наконец не понял, что это мне снится. Тогда я погладил чудище, сказал: «Иди тоже спать, глупое», и окончательно уснул.

[Рупор Кремля]

БУДНИ ПСИХИАТРИЧЕСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ ДОКТОРА ГАННИБАЛА ЛЕКТОРОВА

Товарищи! Друзья! По заданию редакции «Правды ПДРС» я побывала в Светлом будущем России – в психиатрическом отделении!

Просто душа поёт! В голове звучит задорная советская песня «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!». Почти весь медперсонал отделения под руководством кандидата ветеринарных наук Ганнибала Каннибаловича Лекторова состоит в ПДРС!

Начала я встречу со звонка лидеру фракции ПДРС в клинике кандидату медико-лингвистико-географических наук, санитару морга  Бандерштейну Бахусу Менделеевичу. Но, к сожалению, Бахус Менделеевич был занят в прозекторской, или как он остроумно пошутил – в разделочном цехе. Конечно я подошла к моргу для простого народа, но побоялась туда зайти: из-за сильного  запаха могла упасть в обморок.



Бахус Менделеевич был приписан к парторганизации психиатрического отделения, потому что в приземистом морге для простых граждан он остался один, а остальные все врачи уволились и перешли в расположенный напротив двухэтажный морг для VIP-персон, дворец из мрамора, источающий ароматы и печальную музыку. И это очень правильно, что был отдельный морг для больших людей России – они и после смерти должны пользоваться уважением народа.

И наконец, психиатрическое отделение для простых людей, расположенное на третьем этаже пятиэтажного здания. Медперсонал был очень занят, спасая население России от подлых провокаций натобандеровцев. Поэтому я не смогла встретиться с Ганнибалом Каннибаловичем, только один раз столкнулась с его спиной, когда он заходил в палату клинических путинофилов, из которой раздавались восторженные вопли и крики «Путин банзай!».

Зато меня любезно приняла замша заведующего Клеопатра Стакановна Ненасытная.



Вся жизнь Клеопатры Стакановны говорит о мощных вертикальных лифтах в России. Будучи простой нянечкой, она тем не менее с отличием окончила заочное скрепное ПТУ по специальности «Психотерапия традиционных духовных ценностей» и благодаря поддержке заместителя парторганизации ПДРС в психбольнице Дмитрия Анатольевича Медведева стала замом Лекторова, отвечая за психотерапию тяжёлых пациентов.

[Рупор Кремля]

- Ну чё, сучка журналюга, приехала к нам чернуху копать? – так начала свой разговор замша.
- Что вы, Клеопатра Стакановна, наоборот приехала писать о ваших достижения в борьбе с тлетворным влиянием Запада.
- А ты, выдра крашеная, случаем не из этих, не из инагентов?
- Нет, нет, Клеопатра Стакановна, я по заданию «Правды ПДРС».

- Ладно, поверим. Заходи, раздевайся. Компоту хочешь?, - Клеопатра налила полный стакан из графина.
Я молча кивнула, отпила из стакана и зашлась в кашле – в графине был чистейший самогон, подкрашенный, видимо, мандариновыми корочками.
- Чё, неженка, до жопы продрало? Ну, за знакомство!, - Клеопатра опрокинула в рот полный стакан.
Я нашла в себе силы только кивнуть.

С чего ж начать?, - замша покопалась в носу, достала оттуда огромную «козу» и вытерла палец о скатерть.  Может, с Дуньки? Не-а, давай лучше с Петюни Взасос, калоритная история.



Раньше его звали Никита, и случилось событие, которое перевернула всю его жизнь: сам Путин поцеловал мальчика в пупик. Вроде бы гордиться нужно, но несознательные дети стали дразнить Никиту, даже родители порой не удерживались, чтобы не съязвить. Жизнь стала чернее ночи в городе Сочи.

Повзрослевший Никита впал в отчаяние, бросил школу и удрал из дома. Но ФСО его нашла на Тверской и периодически привозила в Кремль для ритуала целования. Правда, эфэсошники надавили на владельца хостела в ближайшем переулке, и Никите стало где ночевать – в кладовке со швабрами, мётлами, тазами и вёдрами. Когда Никита ещё подрос, Путин потерял к нему всякий интерес.

[Рупор Кремля]

Чернее внутренности прямой кишки афроамериканца  стала жизнь для несчастного подростка. Жить было негде, есть нечего. В отчаянии Никита решил броситься под машину. К счастью, это оказалась машина «Скорой помощи», которая успела остановиться. Парамедики отвезли Никиту в психиатрическое отделение доктора Лекторова. Там им занялась «психотерапевт» Ненасытная.

Из «психотерапевтических» средств Клеопатра применила армейский ремень с пряжкой. «Я тебе покажу, сучёнок!», - громогласно орала Клеопатра, гоняясь по кабинету за Никитой. Ремень свистел над головой бедного мальчика. Лекторов собрался вмешаться в «лечебный процесс», но вспомнил, что протеже Ненасытной Дмитрий Медведев (босс познакомился с Клеопатрой на собрании анонимных алкашей) обещал его уволить, если он вмешается в карьерный рост Ненасытной. Медсёстры плакали, зажав рот руками, слыша страшные вопли из-за двери.



Наконец экзекуторша устала. «Что  б ты сдох, крысёныш!», - Клеопатра успокоила свои нервы двумя стаканами обжигающего зелья. «А что дальше?», - замша пробовала вспомнить, что ей талдычили в скрепном ПТУ на сессиях, но моменты учёбы погрязли навсегда в алкогольном делирии. Тут она вспомнила о гадалке Вере – вот кто поможет.

Подруга Клеопатры Вера Аполлоновна Засарайная оказывала консультационные услуги (не бесплатно, за счёт клиники) Клеопатре, гадая на картах Таро. Карты ясно сказали: нужно поменять ФИО подростка. Один звонок своему протеже – и все документы Никиты были уничтожены, а на свет явился Пётр Пломбирович Взасос. Петю положили в женскую палату к депрессивным барышням, к мужчинам он наотрез отказался ложиться.



Постепенно заживали физические и психические раны, Петя оживал новой жизнью. Через месяц он вступил в ряды ПДРС и был устроен педересвожатым в спецотряд юных педересов, готовя мальчиков к поцелуйным оргиям в Кремле. Пацанам это нравилось.

[Рупор Кремля]

- Ну чё, розовая барышня, поняла, что мы тут не даром хлеб с маслом едим?», - замша уставила на меня указательный палец с засохшими остатками «козы», - «Чё, про Дуньку тебе теперь рассказать?».
- Подождите, Клеопатра Стакановна, у меня к вам пара вопросов. Первый: а почему доктор Лекторов – кандидат ветеренарных наук, а не медицинских?
- Да это гнида очкастая пидарас Козалупов нагадил. Позвонил куда надо – и стал наш Ганнибал ветеринаром. Вот ведь падла, что б ему хер в жопе застрял!



Я вообще-то терпимо отношусь к ЛГБТ (дай бог, чтобы Органы про это не прознали), но с членом Политсовета ПДРС академиком РАН Вольдемаром Заглотовичем Козалуповым уже сталкивалась, так что с гневной тирадой Клеопатры была согласна на все 100%.

- Сейчас Ганнибал докторскую пишет, тема «Применение мочи Путина в лечении злокачественных психических заболеваний», - продолжала замша Лекторова, - «Но как бы его снова ветеринарным доктором не сделали. Эта рожа жирная когда-то пробовала приставать к нашему доктору, тот пидараса вежливо отшил, но Козалупов злобу затаил, что б ему хером глотку разорвали!

- А Путин к вам показывается?
- А то, ещё бы, при каждом обострении. Правда, в отделение для VIPов. Там ему дифирамбы поют, пока он в развратном виде по коридору шастает.



- А потом вызывают Лекторова, и тот Вождю френолоном и галоперидолом мозги назад вправляет. Ну чё, про Дуську, про эту одеколоновую наркоманку?

Дуняша Шпала выросла в очень стеснённых условиях. К тому же её родители выпивали, и за неимением средств употребляли одеколон, приучая к этому малютку. На каждый день – «Тройной», на выходные – «Ландыш» или «Сирень», на Новый год, День рожденья или революционные праздники – «Шипр». Дуняша подросла, и уже перед едой сама требовала глоток пойла. Потом это переросло в пагубную манию.



Это о Дуняше клинический путинофил Семён Битый написал свой стишок:

ВКУС ДЕТСТВА

Запах детства рвотно сладкий -
Мама с папой выпивали,
Да и мне порой украдкой -
Пей, малышка - наливали.

Никогда я не забуду -
Стены серы, окна биты,
Полное окурков блюдо,
Стирка квасится в корыте,

Пять братишек, три сестрёнки,
Коммунальная квартира,
Рёв, промокшие пелёнки,
Грязно, душно, голо, сыро.

Пузырьки так сладко пахли -
Где ты, «Шипр» - отрада наша? -
У подружек - квас и вафли,
А у нас - «В полёт» и «Саша».

Ни за что я не забуду
Детства вкус одеколонный,
«Оливье», подобный чуду,
Скрип пластинки патефонный.

И теперь, когда забрали
Родину, не только детство,
Достаю в часы печали
Пузырьки - отца наследство.

Обниму флакон открытый -
Где же ты, Отчизна наша? -
Пахнут Родиной забытой
«Ландыш», «Свежесть» и «Наташа»,

И «Тройной» - души отрада,
Эх, отняли, развалили,
Отобрали детство гады,
Где так счастливы мы были.

[Рупор Кремля]

- Доставили её к нам по просьбе парторганизации ПДРС Пятого подъезда, где эта Дунька проживала. Запашок от неё был как от вокзальной парикмахерской. Даже кошки у входа в здание чихали. Я себе сразу сказала: или сдохнет пусть наркоманка или я её вылечу. Заперла в изоляторе и перед едой давала одеколон, постепенно добавляя туда денатурат и скипидар. Начала девка рвать, потом рвать так, что наизнанку дуру выворачивало. Потом стала рвать непрерывно, днём и ночью. Не умерла – через месяц в себя пришла, на одеколон даже смотреть не могла – от вида пузырька опять блевать начинала. Кричала, что хочет меня убить, бросалась, приходилось смирительную рубаху надевать.

- А недавно приехала, куда там, фифа навороченная, замужем за азиатским миллионером. Шмотки на ней стоили как месячный бюджет нашего отделения. Меня благодарила, вот, золотую цепочку подарила, я её в сейфе держу, не ношу, боюсь что украдут, - Клеопатра отперла сейф и достала золотую цепь где-то в килограмм весом, - наверное, каждый день икру жрёт, черную десертной ложкой, а красную столовой, - замша от зависти втянула слюни и громко рыгнула.

- Клеопатра Стакановна, а у вас проходят лечение «социально близкие» - редакция интересуется.
- Это как, раклы что ли, уркаганы? А как же, обычно от наркомании лечим. Но был один случай в своём роде – попал к нам буйный психопат Витёк Гуталинович Пластилинов.
- В смысле Виктор?
- Нет, Витёк, так и в паспорте было написано. Гопник, который даже родился в подворотне. Его мамашу «Скорая» в роддом забирала, на говне в подворотне заскользила и в мусорные баки въехала. Там Витёк и народился. Уже в детском саду бил всех детей без разбора, воспитательницу и нянечку покусал. В младших классах учителку изнасиловал. Его к нам несчастные родители привезли, в собачьей железной клетке.



- Я к этому бандиту новшество применила – юные педересы в своём кружке «Ручки-дрючки» изобрели. Руки у пациента связываются, на талию надевается железный обруч, а к обручу и к мужскому органу 220 вольт подводится. Начинает буянить – включаю тумблер. Своего рода электрошок, только лучше. Недели хватило, чтобы очеловечился. За ум взялся, чемпионом по игре в напёрстки стал, сначала района, потом города. А сейчас вообще, в вашей газете писали, случит Отечеству дипломатом в Африке, в Нижнем Лимпопо.

- Клеопатра Стакановна, а что в вашей практике было самое-самое интересное, ну, самое-пресамое?
- Как сказать? Был один один оригинальный пациент… Только давай сначала перекусим. Клеопатра достала из холодильника буханку хлеба, шмат сала, нарезала всё крупными ломтями, почистила чеснок и разлила нам в сткаканы её крепчайший «компот». 

[Рупор Кремля]

Лопоух родился с огромными ушами и густым волосяным покровом на теле, так же как и его отец, дед, прадед…
Всё было бы ничего, но соседский козёл Мишка принимал его за своего и постоянно насиловал. Мальчик стеснялся пожаловаться родителям и стойко сносил надругательства. Из-за стресса он совсем потерял аппетит и в свои 14 лет выглядел 7-летним дистрофиком, с весом 15 кг и ростом 110 см. Отчаявшиеся родители повезли ребёнка в город, к психиатрам.

- Я тогда была ещё нянечкой, а Ганя Лекторов – начинающим врачом, с горящим взором, энтузиаст, новатор. Он и придумал новый метод: а что если лечить Лопоуха мочой Путина? Путин тогда был премьером, моча его не представляла государственной тайны, и достаточно было сделать запрос руководству больницы. Я только помогала Гане разводить мочу 1:1000 и ставить капельницы. А ещё Ганя использовал меня «на дурака» - то есть рассказывал мне о своём методе и сам себя ловил на ошибках и недоработках. Я была у него вроде груши для боксёра.

- И что бы ты подумала? Метод начал давать результаты. Раз в месяц мы делали инъекции, но и этого хватало: Лопоух стал расти как на дрожжах. Через год подростка было не узнать: рост около двух метров, вес 80 кг. Красавец, на которого обращали внимание все сёстры. Потом парня забрали в армию, а потом он приезжал к нам на повторные курсы под разными ФИО: Топинамбур Караокович Гризли, Шерстяной Лопоух Чебурекович (видимо, так его называли в детстве), Стас Сомович Пузырёв-Каудальный. Но каждый раз Лопоух просил не разглашать сведений о нём, а звать его просто Волынякой. А козла Мишку, как он мне по секрету признался, Лопоух кастрировал голыми руками.



Зазвонил смартфон: «Ты куда подевалась? Завтра выпуск, а ещё статья не готова, корректором не просмотрена, цензором не проверена. Мигом в редакцию!». Я заторопилась, выключила диктофон, чмокнула Клеопатру в щёчку и понеслась к воротам, где меня ждала редакционная «Волга» с водителем Михалычем.

[Volyniaka]

прибити

[Жолтая пресса]

Золотую медаль вместе с денежной премией в 10 млн рублей получила на ВДНХ работа доктора Г. Лекторова "Лечение злокачественных психических заболеваний внутривенными инъекциями разведённой мочи В.Путина".

Медаль была вручена Адаму Кадырову. Денежную премию разделили пополам академик Рамзан Кадыров и главврач больницы. Не остались обделёнными доктор Г.Лекторов и пациент Волыняка, добровольно участвовавший к эксперименте - им подарили коробочку от медали.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

ДУРДОМ В ДУРДОМЕ

Спасатели привезли «Санта-Клауса» вместе с трубой – застрял. Послал Наталью соображать, куда новичка положить: к «Дедам Морозам» нельзя – подерутся на политико-религиозной почве. Может быть, к «Снегурочкам», тем более что там треть женских особей, треть мужских, а треть неопределённого пола? Из трубы «Санта-Клаус» выбираться отказался наотрез.



Тут прибежала Таня: в VIP-палате дерутся Янукович с Асадом. Поспешили туда вместе. Из-за двери слышались гортанные возгласы на арабском, им в ответ грубиянил Янукович. Открыл своим мастер-ключом дверь. Янукович орал: «Да не трогал я твою шапку, у меня своих 18 штук, пидарас. Скажи лучше, зачем мой золотой унитаз стырил, нелюдь?!». Тут в открытую дверь вошла Маруся, нянечка (младшая медсестра). Буяны сразу же притихли, суровый нрав Маруси был известен всем. Молча Маруся открыла тумбочку и достала оттуда шапку Асада, а затем так же молча показала в шкафу вместе с шапками блестящее сокровище Януковича. И степенно удалилась.



Мы с Таней перевели дух и тихонько выскользнули, нужно было помочь Наталье с «Санта-Клаусом». Но уже не матюки, а страшный рёв заставил нас повернуть с полпути. В этот раз в VIP-палату прорвался наш «Басар Асад», лежащий вместе с путиннами, сталинами, гитлерами, ленинами, троцкими и наполеонами (там были даже «Маркс-Энгельс» в одном лице и «Клара Цеткин» с «Розой Люксембург», оба мужчины). Наш Басар тряс сирийского Басара с воплями: «Убью, самозванец!». Никогда не спорьте с психическими больными, подлаживайтесь под их бред. Поэтому мы с Таней с серьёзнейшими лицами убедили нашего Асада, что приехал его брат близнец, с которым его разлучили в детстве. Наш Басар стребовал с Тани 250-граммовый пузырёк с медицинским спиртом, чтобы отметить это событие, и не смотря на протестуцющие жесты сирийского Асада разлил спирт в три стакана, разбавив его из-под крана. Мир в VIP-палате налаживался.

Не успели мы с Таней дойти до Наташи, как жуткие матюки снова вернули нас к эпицентру событий. В этот раз Маруся лупила сирийского Асада шваброй: «Ах ты нехристь, ах ты бусурманин, ты почто скатерку казённую чистую на пол бросил?». Асад пытался жестами объяснить ей, что ему нужен молельный коврик. Маруся продолжала лупцевать гостя, рискую поломать об него свою казённую швабру. Пришлось мне сходить за санитаром Мишей (два метра в высоту, метр в ширину, 140 кг весом.



Миша поднял одной рукой Марусю, другой сирийского Асада, и разнёс их по углам гостиной VIP-палаты. Потом принёс из кладовки старое рваное одеяло для Асада. Важный гость рухнул на «молельный коврик» и в слезах стал изливать свои горести аллаху. Янукович с нашим Асадом распивали второй выдуренный у Тани пузырёк со спиртом. Тут пришла улыбающаяся Наташа и рассказала, что оголодавшего «Санта-Клауса» вместе трубой приютили у себя в палате «Снегурочки» и уже кормят его с ложечки манной кашей. Утро выдалось добрым: все были живы, здоровы и поколочены лишь слегка.

[Д-р Г.Лекторов, психиатр]

К вечеру моя замша Клеопатра Стакановна установила полный мир в VIP-палате.
Виктор Янукович разрешил Басару Асаду надевать свои шапки и сидеть на его золотом унитазе, а за это стоматолог Асад обещал имплантировать Януковичу 40 золотых зубов (работа Асада, золото Януковича).